Страница 4 из 146
— Ваш чемодан, мисс Петерсон, — мужчина протянул здоровенный кожаный куб с ручкой, обитый с углов металлом. — Где ваш сопровождающий?
Непонимающе похлопала ресницами, переводя взгляд с чемодана на мужчину в фуражке.
Ну и что я могла ответить? За время, пока в поезде царила суета, моим самочувствием не поинтересовался ни один из мужчин. А потому я ответила:
— У меня нет сопровождающего.
— Но чемодан очень тяжёлый. Вы не справитесь с ним.
— Благодарю за беспокойство, — ответила, принимая поклажу и осознавая в полной мере, что она не просто тяжёлая, а неподъёмная. — Иногда жизнь подкидывает нам неожиданности, и нужно быть к ним готовыми. Морально и физически.
Последние слова произнесла с надрывом, пытаясь сдвинуть с места поклажу.
Боже мой, да что же эта Линда натолкала туда?!
— Я помогу вам.
Проводник принял мои вещи и, спустившись с откидной лестницы вагона, первым, подал мне руку. Но я её не приняла. Не до рук мне было, потому что залюбовалась пейзажем. Он хоть и мало отличался от привычных видов на природное раздолье, что часто мелькали из окон поездов, но кое-что здесь было иным. Поле колосьев золотилось под лучами солнца, вдали виднелся лес, природа расцветала в сиянии нового утра, а по тропинке среди поля друг за другом катили две повозки. Казалось бы, ничего примечательного. Но горизонт, на котором всходило солнце, был розово-сиреневым. Как и горы вдали.
Что же это за оптический эффект такой?
— Мисс? — голос мужчины заставил опомниться.
Я спустилась и, оглядевшись, поняла, что поезд был совсем небольшим — всего три вагона и, судя по экипажам, которые удалялись от нас по полю, здесь уже наладили трансфер.
— Куда вы ехали, мисс? — участливо спросил проводник и, подхватив чемодан, пошёл туда, где толпились в ожидании повозок люди.
— Эттерфилд, — припомнила я текст письма и сама не поверила, что несу эту чушь. — Он в округе Арденхилл.
Мужчина остановился.
— Так это же чудесно! — сказал он вдруг. — Здесь всего ничего осталось до Эттерфилда. Мы с вами на западной границе Арденхилла, в Крейсшире. Со следующей повозкой отправим вас по адресу.
Видимо, я должна была обрадоваться. Но слова мужчины не впечатлили. Вот если бы он сказал, что это всё розыгрыш, Марина Витальевна, и вас, мол, снимает скрытая камера, тогда бы я улыбнулась и выдохнула с облегчением. Но ничего этого не было, и люди в старинных одеждах никуда не исчезали.
— Мисс Линда! — знакомый заполошный голос окликнул меня, и от толпы отделилась та самая женщина, что подавала мне очки. Подхватив юбку, она заспешила в мою сторону, а когда подбежала и взяла мою руку, потянула за собой. — Где же вы ходите, мисс? — она укоризненно посмотрела на меня. — Договаривались же держаться вместе. Пойдёмте скорее. Сейчас падре Густав вернётся, я нам очередь заняла.
Даже не подумала спорить, покорно ступая за женщиной и внутренне посмеиваясь над происходящим.
Ну-ну. Что ещё меня ждёт?
Проводник донёс мой чемодан туда, где остановилась дама, и, пожелав счастливого пути, удалился.
Усевшись на чемодан и обняв свой ридикюль, я стала ждать.
Окружавшие меня люди о чём-то беспрестанно спорили. В основном о том, кому требуется уехать отсюда в первую очередь. Моя спутница ловко отбивала всякие поползновения занять наши с ней места, тогда как я в споре не участвовала. Интересно было наблюдать за всем со стороны. Я слушал чудной говор крестьян, который, к собственному изумлению, понимала, как родную речь, рассматривала одежду, по которой сразу можно было понять, кто из какого класса поезда вышел. Всех этих людей постигла одна беда, и ей не было дела до положения пассажиров в обществе.
Поняла, что хочу пить, когда светило поднялось над кронами деревьев и озарило скалы вдали. Их необычный оттенок настораживал и всё больше убеждал в подозрении, что я нахожусь за гранью реальности. Ну не бывает таких сиреневых скал. Я по географии всегда пятёрку имела. А ещё нельзя было просто так, не изучая предварительно чуждый язык, понимать разговоры и письменные тексты.
Не найдя воду в ридикюле, я вознамерилась открыть чемодан, чтобы поискать её там. Но как только взялась за край мудрёного замка, насторожилась.
Люди вокруг меня вдруг притихли. Подняв взгляд, я поняла, что стало причиной тишины. С боковой тропинки, протоптанной вдоль железнодорожной колеи, приближались всадники, лица которых были закрыты чёрными платками.
Когда первый из них приблизился и, соскочив с лошади, вынул из-за пояса револьвер, раздался женский крик.
— Ценности в обмен на ваши ничтожные жизни, — хрипло проговорил мужчина, прицеливаясь.