Страница 3 из 146
Глава 2
Я точно помню, как падала. Как больно ударилась коленом о стол и начала заваливаться на кровать Зины, которой, к счастью, на месте не было. Когда приложилась затылком обо что-то твёрдое, искрами, что фонтаном брызнули из моих глаз, казалось, можно было разжечь костёр.
На миг провалилась в беспамятство, хотя скорее мне это почудилось. Боль в колене и затылке не дали отключиться. Зато спина вдруг прошла. Неужто у меня там при падении что-то на место встало?
— О-ой, — простонала, хватаясь за голову. — Рая, миленькая, я никого не зашибла?
Ощутила прикосновение к руке и, полагая, что это подруга. Крепко сжала её ладонь. Села, выпрямилась, медленно разомкнула веки, да так и замерла. То, что я увидела перед собой, поражало абсурдностью и походило больше на кадры кинофильма. Плацкарт, в котором я ехала ещё минуту назад, превратился вдруг в электричку с жёсткими сиденьями. Но более всего изумило меня, что среди людей вокруг не было ни одного знакомого лица. И одеты все эти новые люди были очень уж необычно для простой поездки на поезде Екатеринбург — Анапа.
— Рая, Раечка, ты где? — спросила я, оглядываясь. И где я, собственно говоря? Это бред? Я провалилась в обморок?!
Точно! После удара мне всё мерещится, и я сейчас очнусь.
Но при первой же попытке встать боль в колене сообщила, что всё слишком реально. Пугающе реально, я бы сказала.
— Мисс Линда, — чей-то голос прямо в ухо едва не оглушил. — Ваши очки!
Я повернулась на звук и увидела рядом женщину. Одета она была как и все в этом бреду. Так, вероятнее всего, одеваются артисты театра и кино, изображая сцены прошлого: сарафан поверх рубахи, косынка на голове. Наблюдая дам в платьях с широкими длинными юбками и объёмными бантами на поясе за спиной, мужчин в подпоясанных рубахах и сюртуках с тросточками и в высоких цилиндрах, я ждала, что сейчас кто-нибудь крикнет: «Камера! Мотор!»
Но никто не кричал, а дама с очками, выискивая какую-то мисс Линду, всё не унималась.
— Мисс, берите скорее! Счастье, что они не разбились. Ну же!
Не выдержала.
— Что вы пристали ко мне, женщина?! — вспылила я. — Это не мои очки!
— О, бедная мисс! — благодетельница едва не расплакалась и заохала. — Похоже, головой убилась и не помнит ничего. Конечно, так тряхануло. Вот ещё книжечка. Вы её читали. Неужели забыли?
Я покосилась на обложку с незамысловатым названием.
«Любовница графа Ардо» — гласили крупные буквы.
К щекам прилила кровь. Я ж такого не читаю! Что вообще происходит?!
Только теперь я поняла, что в вагоне царит суета. Напуганные женщины переговаривались и успокаивали немногочисленных детей, мужчины ходили туда-сюда, то исчезая из виду, то возвращаясь с людьми в форме. Вот только форму работников РЖД я везде узна́ю. А той, в какую облачены были сотрудники этого поезда, место как минимум в музее старины.
Молча кивнув, приняла очки у соседки и нехотя забрала книгу. В ту же минуту рядом с моим местом остановились двое.
— Что происходит? — спрашивал один из них, одетый в военный мундир с офицерскими знаками отличия. — Почему стоим?
Какая-то женщина из-за моей спины не дала ответить. Она и до того причитала, не умолкая. А когда увидела людей в форме, завыла воем:
— Все яйца побились! Да что же это делается, люди добрые?! Куда деваться-то теперь?!
— Дальше дороги нет, почтенные пассажиры, — заявил человек в светлой форме. — Рельсы ливнем размыло. Ждать придётся, пока из столицы рабочих привезут.
— Да когда ж их привезут? — спросил кто-то.
— Только гонца с письмом отправили. Не раньше завтрашнего дня.
После этих слов гул поднялся такой, что мне пришлось отвлечься от разглядывания кистей на мундире офицера. Всеобщая паника, замешенная на отчаянии и недовольстве, стала потихоньку передаваться мне. Я перестала вдруг ощущать себя зрителем этого фильма с эффектом присутствия. Чувства и ощущения обострились, и резко стало накатывать понимание происходящего.
— Запрягайте экипажи! — кричали одни пассажиры.
— Нас ждут в городе! — шумели другие.
— Дайте нам место на постоялом дворе!
— А не лопнете?! — расхохотался кто-то. — Вас разве что в сарае на сене укладывать, господа хорошие. Двор им подавай. Мест не напасёшься.
От шума и ругани голова разболелась ещё сильнее. Я медленно осознавала, что оказалась непонятно, где и непонятно, куда ехала до тех пор, пока поезд не сошёл с рельсов.
Пассажиры, сидевшие рядом и те, что напротив, давно собрали вещи, которые попадали с полок во время резкой остановки.
Теперь под моими ногами, обутыми в высокие сапожки, и закрытыми подолом платья, которое я не узнавала, лежал одинокий ридикюль. И так как больше никто не претендовал на багаж, я предположила, что это была моя сумка, и, не без усилия подняв её, поставила на колени и раскрыла.
В сумке лежали книги. В основном такие же лёгкие романы о невозможной любви, в которую хочется верить. Но имелись и другие. Вынув одну из них, я поняла, что передо мной учебник. Пролистав его, убедилась в догадке.
Цифры, нехитрые примеры, кружочки, квадратики. Так это же учебник математики. Только таких книг с изящными шрифтами и в аккуратном кожаном переплёте я никогда не видела. Даже у старьёвщиков и антикваров. Отложила книгу. Взялась дальше искать. А когда между двумя тонкими брошюрами обнаружился листок, встряхнула его и прочитала:
«Мисс Линда Петерсон,
Рады сообщить вам, что вы приняты на должность учительницы математики в школе Эттерфилда.
Будем ждать вас по адресу:
Округ Арденхилл, поселение Эттерфилд, школа мисс Верди»
Уставилась перед собой.
И как прикажете этот Арденхилл искать?
Я смогла подняться со своего места, когда вагон опустел наполовину. Конечно, мне следовало броситься на собственное спасение одной из первых, невзирая на больную ногу. Но силы меня покинули. Не физические, а душевные. И примириться с постигшей меня участью, принять факт, что я больше не дома, было почти невозможно. Новые обстоятельства, разом окружившие меня, были далёких от понимания академическим складом ума. Всё равно что попасть в такой вот любовный роман. Я вынула наугад ещё одну книгу с красноречивой обложкой и прочитала:
«Единственная для короля».
Что ж, хотелось верить, что в постигшем меня бреду удастся избежать таких вот приключений.
Крепко сжимая в руке увесистый ридикюль, я протиснулась между лавкой и упитанным мужчиной, который шумно переговаривался с соседом, по ошибке забравшим его вещи. В последний момент, не дав выйти в тамбур, меня окликнул проводник.