Страница 38 из 146
Глава 20
У меня от страха едва сердце не остановилось. Но когда я поняла, кто именно меня подловил, испытала вдруг необъяснимое облегчение. Винсент Хальт стоял, запустив руки в карманы брюк и загораживая мне путь, но угрозы в его облике не чувствовалось. Терять бдительность всё же не следовало. И, не ожидая от себя такой смелости, я заявила:
— Дай пройти, — потребовала, отступив и сжав зубы от неудачного нажима на больную ногу. — Я в вашем этом дурацком празднике не участвую!
— Да что ты? — мужчина снова приблизился и, опустив взгляд, улыбнулся. — Уверена?
Я посмотрела вниз и обомлела. Из-под смятого края жакета предательски высовывался краешек пояса.
— Это не то! — поспешила оправить одежду и сильнее запахнуться. — Просто у меня все нормальные платья в стирке! Одно осталось. И вообще, порядочные джентльмены не караулят приличных девушек по ночам!
Мужчина стал обходить меня, но я не уступала и, стараясь не выпускать его из поля зрения, вторила каждому шагу. Снова, как и прежде, я видела интерес, на грани одержимости в зелёных глазах, и даже темнота не в силах была скрыть намерений этого человека на мой счёт.
— Твой мужчина должен был тебя защищать, Линда, — сказал он неожиданно. — И где же этот тип, позволь спросить?
— Я не знаю. Какое тебе дело?
Винсент подался ближе, а я вдруг оказалась прижата им к забору. От близости его губ защекотало волоски на коже, а тело предательски затрепетало.
— Мне есть дело. Уж поверь. Этот дурак ещё не понял, что такую женщину нельзя оставлять без присмотра. Ты очень лакомый кусочек, Линда Петерсон. И будь ты моей, я ни на шаг не отпускал бы тебя.
Я вспыхнула после его слов.
— Замолчи! Пусти меня! — попыталась оттолкнуть, ударить наглеца. Но запястья мои вмиг оказались скованы его руками и прижаты к забору над головой. Винсент потянул носом, едва касаясь моей шеи, вызывая дрожь предвкушения. И как бы я ни злилась, но ждала решительных действий. Ждала, что он поцелует меня. И не боялась, млея от его манипуляций.
Но ведь так неправильно. И я просто обязана была сопротивляться, защищать себя.
Никто не видел и не слышал нас в безлюдном дворе крестьянского дома, кроме квохчущей за забором курицы. Никто не мог помешать Винсенту сделать со мной то, чего он так хотел. Но лишь когда кончики его губ слегка коснулись кожи на моей шее, я, наконец, опомнилась.
— Твоя драгоценная невеста наверняка ищет тебя, — проговорила я, с усилием сдерживая дрожь в голосе.
— Замолчи.
— А как же объединение земель, милорд? Не нужно расстраивать Лариэль. И повторять чужие ошибки.
Винсент замер, прижав ладонь к доскам возле моего лица. Я слышала его тяжёлое дыхание и ждала, что ещё он сделает. А когда Винсент отпрянул, испытала одновременно облегчение и разочарование.
— Проблема маленького города в том, что ничего нельзя сохранить в секрете, — сказал он. — И кто же выболтал тебе местную сплетню?
— Никто. Сама догадалась.
Мужчина недоверчиво хмыкнул.
— Ты так волнуешься за мою невесту и наши с ней отношения, Линда. Кажется, даже больше, чем она сама.
— Я не связываюсь с женатыми. Вот и всё.
— Но я не женат.
— Это временно.
Винсент покачал головой и, скрестив руки на груди, поманил меня.
— Я тебе уже всё сказала, — проговорила раздражённо. — Оставь меня в покое и иди куда шёл.
— Ответ неверный, мисс Петерсон. Если я оставлю тебя, найдутся другие охотники. И раз твой спутник свои обязательства не выполняет, я сам провожу тебя до дома.
Возмущение, отразившееся на моём лице, насмешило его.
— Не могу обещать, что не стану распускать руки, — сказал нахал без тени раскаяния. — Но уложу каждого, кто посягнёт на твой поясок.
Протяжно выпустив из лёгких воздух, я отпрянула от забора и пошла прочь, прихрамывая на ходу.
Почему-то бежать в темноте на адреналине было проще, чем идти. И всякий раз, неудачно подворачивая ногу, я останавливалась, чтобы дать ей отдохнуть.
Мужчина не пытался меня обогнать, ступая следом, но и он, в конце концов, не выдержал. Когда, споткнувшись о камень, я едва не растянулась на земле, Винсент подхватил меня под локоть.
— Я бы прямо сейчас взял тебя на руки и понёс, — проговорил он почти угрожающе. — Но ведь драться станешь. Поэтому просто держись.
Тон его сопротивления не предусматривал. Да и деваться мне было некуда. Ногу следовало поберечь. А потому, воспользовавшись любезностью, я буквально повисла на мужчине, который теперь был мне вместо костыля.
Приходилось очень тесно прижиматься к нему. Так, что поначалу неловко делалось, когда моя грудь упиралась в плечо лорда. Но совсем скоро такие мелочи перестали меня беспокоить.
Когда ноги коснулись самого краешка огненного ореола, мерцающих всполохов факельного света на неровной земле, я ощутила озноб. Звуки, что я слышала, и картины, открывшиеся мне почти невозможно и даже дико было воспринимать посреди улицы в цивилизованном городе.
И хоть людей на площади поубавилось за последний час, ситуацию это не спасало. Совсем наоборот. Многие танцевали и шумели под музыку так, будто не праздновали и расслаблялись, а изгоняли бесов. Их конвульсивные танцы зачастую сопровождал женский стриптиз, обращая на себя интерес мужчин. С одних срывали одежду, других целовали так, будто голодные до женщин матросы только что сошли на берег. Казалось, ещё чуть-чуть, и все эти люди без исключения сорвут последние зыбкие барьеры и отдадутся первобытной, дикой похоти, обуявшей их.
Я не в силах была отвести взгляда от увиденного, хоть и понимала, насколько всё это было неправильным. А когда возле столба раздался протяжный женский стон, поняла вдруг, что слишком сильно прижимаюсь к Винсенту.
Кровь застучала в висках. Нерешительно взглянув на мужчину, сопровождавшего меня, я поняла, что ему не было дела до всех этих людей и до всего того, что они вытворяли. Он смотрел на меня.
— Милорд! Слава милорду! — закричал кто-то, увидев нас, и крик тут же потонул в лавине свиста и хохота.
— Этот праздник отвратителен, — сказала я, провожая взглядом группу сторонников свободной любви, спешивших к лесу. — Почему ты его не запретишь?
— Я пробовал, — ответил Винсент проникновенным шёпотом. — Но в первый же год после отмены охоты число убийств, грабежей и изнасилований увеличилось втрое. Этим людям нужна охота, чтобы сбросить пар. У них здесь тяжёлая жизнь, некоторым приходится бороться за существование. Они ждут праздника весь год, знают, что их не осудят. Ведь этой ночью им можно всё.