Страница 127 из 146
Глава 65
С этими словами я кинулась в тамбур и, не дав проводнику, закрывавшему двери вагона, остановить меня, оттолкнула его и на ходу спрыгнула на перрон.
Голос Ники, свисток полицейского, крики людей мешались у меня в голове в какофонию неразборчивых звуков всё то время, пока я, подхватив юбки, неслась стремительно к вокзальным воротам.
Кто-то попытался остановить меня. Но силы были неравны. Ведь в состоянии предельного эмоционального накала возможности человека увеличиваются многократно.
Улицы Крейсшира, рыночная площадь, церковь. Всё пролетало мимо меня стремительно, а я бежала всё быстрее. На секунду среди изумлённых горожан, рассыпавшихся от меня во все стороны, мелькнуло лицо лавочника Амбеля. И мне не померещилось. Мужчина одобрительно улыбался.
Я не могла больше ждать. Казалось, если прямо сейчас мне не дадут ответов на вопросы, голова моя лопнет. А потому, недолго думая, оказавшись в парке семейства Хальтов, я свернула на дикую тропку и побежала на стук.
Винсент был у себя. Винсент, которого я так ждала на вокзале и который знал всё. И то, что я не уеду и почему этого не случится. Он ни о чём не рассказал, и за это я страшно злилась на него.
Ворвалась в избушку, миновав грозных деревянных стражей. Дверь с грохотом врезалась в стену, потому что я не рассчитала силу. Но никто не вышел на звук. Как и в прошлый раз я не увидела Винсента. Казалось, в доме не было никого, кроме застывших в мраморе безмолвных существ.
— Винсент Хальт! — закричала я, ступая по деревянному полу и оставляя следы в пыли. — Где ты?! Немедленно выходи! Я всё знаю и у меня только один вопрос. Почему?! Почему ты сразу не сказал и позволил мне совершить ошибку?! Ты должен был предупредить! Предупредить, что она, — я едва не закашлялась, настолько стремительно крик перешёл на громкий шёпот. — Что она королева Анна.
На последнем слове голос сорвался, и я прижала ладонь к лицу.
А ведь всё случилось так, как было предрешено. Не за тем ли меня поселили в этот мир и в это тело, чтобы я совершила ошибку? Но ведь я стремилась к другому. И меньше всего желала разрушить чью-то жизнь.
Бессильно опустившись на мраморный постамент едва обозначившейся в камне статуи, я зарылась пальцами в волосах, ожидая сама не знаю, чего.
— Никто не должен был догадаться, — услышала я. Беззвучно появившись, Винсент стоял напротив в нескольких шагах и вытирал руки полотенцем, глядя на меня сверху вниз. — Я пообещал ей.
— Но ты же видел, чего я добиваюсь!
— И много раз просил тебя остановиться.
Я нервно усмехнулась.
— Ты плохо знаешь, как устроен человек, Винсент Хальт, — проговорила, подскакивая. — Запреты часто порождают непреодолимое желание сопротивляться им и делать всё наперекор. Тем более, когда нет или не видишь объективных причин подчиняться запретам.
Он улыбнулся. Небрежно отбросив тряпку, Винсент стал приближаться ко мне, отчего всё внутри затрепетало, и смелость разом улетучилась.
— Дорогая моя, бесценная Линда, — начал он, ухмыляясь и глядя исподлобья, — позволь, я расскажу тебе об одном парне, который был страстно влюблён в девушку, мечтал, как однажды она осчастливит его, но всякий раз получал отказ. Думаешь, его это остановило?
Я стала пятиться, понимая, куда он клонит. Но выходило это довольно неуклюже, потому что я то билась рукой или коленом о торчащий на пути кусок мрамора, то ударялась обо что-нибудь головой.
— Её губы, глаза, плечи, волосы — вся она без остатка завладела его мыслями, — продолжал мужчина, в отличие от меня ловко обходивший препятствия. — И чем больше отказов он слышал, тем острее и неукротимее становилось его желание.
В эту самую минуту я споткнулась о ступеньку лестницы, ведущей во второй этаж. И лорд поспешил воспользоваться этим, поймав меня до того, как я отбила бы себе пятую точку.
Он обхватил меня своими крепкими и покрытыми тонким слоем пыли руками, оставляя едва заметные сероватые следы на платье. От аромата каменной крошки, особенно резкого в смеси с запахом пота, защекотало в носу. И не удержавшись, я чихнула. А так как руки были заняты тем, что хватали за плечи Винсента, мне не оставалось ничего другого, кроме как уткнуться лорду в грудь, отметив на серой рубашке влажный след.
Глянула на него виновато. Но вовремя вспомнила, с кем имею дело.
— Пусти меня!
— Ты должна была уехать, — проговорил он мне в губы. — Но ты здесь. Почему?
— Потому что не могла. Я не могла всё так оставить!
Моя попытка вырваться вызвала ещё большее сближение. Настолько, что я воздухом поперхнулась, ощущая всем телом опасную, но такую приятную дрожь. Голос Винсента больше не фиксировался в моём сознании. Мужчина говорил так сладко, слова его звучали соблазнительно, и с каждой секундой я всё острее осознавала, что заставило меня вернуться на самом деле.
— Обманывать нехорошо, Линда. Ведь ты пришла не к ней. Ты пришла сюда. И если помнишь, именно это я предсказывал.
Его руки взяли в тиски моё лицо, и Винсент поцеловал меня. Даже не так. Винсент ворвался в меня, сметая все преграды. Да их и не было больше. От них ничего не осталось после того, на что мы осмелились там, в пещере. Вот только в пещере всё произошло слишком спонтанно, и я была не готова. А теперь? Теперь уверенности и отчёта в действиях не стало больше. Хоть я и пришла к нему сама по велению сердца, тела и чего-то ещё, в чём страшно было признаться.
— Я не смогу уехать, Винсент Хальт, — раздался из полузабытья мой дрожащий голос, тогда как спина ощущала уже не твёрдые доски стен, а мягкость постели. — Не смогу без тебя.
И снова поцелуй, сладкий, всепроникающий до дрожи и потери сознания вынудил умолкнуть.
— Я всегда буду рядом, — услышала, прежде чем мир рассыпался на множество искр. Звёзды над нами мерцали и осыпались с неба тонкими мгновенными росчерками, пока мужчина, ставший для меня всем миром, вёл нас обоих к вершине, знакомой всем любовникам, познавшим восторг взаимной близости. Звёзды пропадали, вслед за ними возникали всё новые и с любопытством заглядывали в огромные окна мансарды художника. Только они могли видеть нас в ту ночь. Только им дана была сила не осуждать. Потому что вершителям судеб, как никому известно, что нельзя изменить предначертанного.