Страница 19 из 77
— Сейчас, сейчас… — бормотала она себе под нос. — Надо развести огонь… хоть немного… он должен согреться…
Только вот этого нельзя было допустить.
— Даша, стой! — я шагнул к ней, присел рядом и накрыл её руки своей ладонью. — Посмотри на эти ветки. Они насквозь мокрые! Они не подойдут для правильного костра!
— Правильного⁈
— Да! Который никто не увидит и не учует!
Я посмотрел на Петю, а тот дрожал так, что, казалось, сейчас лопнет.
— Петя, слушай сюда. Топай наверх, на склон. Сядь за тот толстый дуб. Смотри в сторону дороги. Услышишь что-то — шаги, например, мотор, голоса — сразу сюда. Не кричи, просто тронь Дашу за плечо. Понял?
Он закивал и тут же растворился в темноте. Испуганный, но послушный. Это хорошо.
Я повернулся к Даше:
— Поможешь мне.
Мы начали копать яму размером с противень, сантиметров тридцать в глубину. Даша смотрела на меня как на сумасшедшего, но молча ковыряла землю рядом. Руки у неё были в крови и саже, ногти сломаны, но она не жаловалась.
— Это зачем? — шёпотом спросила она, когда я начал рыть вторую ямку, поменьше, примерно в метре от первой.
— Воздух, — буркнул я, выгребая землю. — Соединю их траншейкой. Прикрою её.
— И⁈
— Что и⁈ — недовольно буркнул я. — Тяга пойдёт снизу через эту щель. Огонь будет гореть в глубине, пламя не вырвется наружу, а дым… — я вытер лоб рукавом, — дым рассосётся в кронах, прежде чем кто-то его заметит. Если вообще будет.
— А если будет?
— Если всё правильно сделать, то не будет никакого дыма! Так, короче, иди собирай ветки! Сухие, слышишь?
— Слышу…
— Не надо зелень или ветки с листьями, мокрое — тем более! Поняла⁈
Она кивнула, хотя по глазам было видно: она не верила в то, что у меня получится. Правда, откуда ей знать всякие механики бездымного костра? Она, как-никак, медсестра, а не выживальщик.
Но надо отдать ей должное: она послушно собирала ветки, перебирая их в темноте, и ни разу ни о чём не спросила.
Когда я прорыл траншейку и соединил обе ямы, то начал складывать растопку. Мелкие сухие прутики клал на дно, сверху закладывал чуть потолще. И когда всё было готово…
Фух… достал спички и чиркнул.
Первая спичка сломалась, вторая… вторая — тоже. А вот на третьей всё получилось. Огонёк появился, ветки начали тихонько шипеть, и, наконец, можно было раздувать.
Вскоре на дне ямы заиграл огонь, и самое здоровское было то, что его почти не было видно! Да и траншейка работала как печная тяга, засасывала воздух. Горело чисто, дыма — минимум. Тонкая струйка уходила вверх и таяла в мокрых ольховых ветках, даже до середины ствола не доходила.
Жар, к слову, тоже вскоре начал набирать обороты. Так что камни, которые я навалил по краям, постепенно теплели. Коле это и нужно было!
Вскоре я приказал:
— Тащим его, — кивнул я на Колю.
Даша, всё ещё поражённая моей методикой, лишь быстро закивала. А вот летёха, к слову, был совсем плох. Пока мы его волокли, было слышно, как он стучит зубами… совсем замёрз, бедолага…
Притащили к очагу. Даша, убедившись, что лейтенанта больше не трясёт, убрала телогрейки, расстегнула на его груди гимнастёрку, разорвала исподнюю рубаху и показала его рану. А та выглядела жутко: запёкшаяся кровь, а у дыры булькало. При каждом вдохе из дыры выходил воздух. Прямо с присвистом.
«Открытый пневмоторакс…» — понял я.
И, самое главное, я точно знал: если это не закрыть, каждый его вдох будет загонять воздух прямо в плевральную полость. Лёгкое спадётся, и он задохнётся. Буквально захлебнётся собственным дыханием.
— У тебя есть хоть что-то непромокаемое? — бросил я Даше. — Резина, промасленная тряпка, что угодно!
Она лихорадочно зашебуршала руками в своей сумке. Вскоре вытащила ветошь, которой протирали инструменты. Она как раз была промасленная.
— Сгодится, — я выхватил у неё тряпку. — Так, а теперь держи его, но ровно!
Коля дёргался, конечно же, но у меня получилось. Я прижал тряпку к ране именно на выдохе и замотал бинтом. Так сказать, получился клапан, и на вдохе дыра закроется тряпкой, а на выдохе лишний воздух стравит через эту щель.
Да, кустарная медицина, но перебились тем, что было.
Коля в конце этого процесса застонал, но зато дышал ровнее.
* * *
В голове прокручивались карты. Вчера — нет, сегодня утром я учил детей по этим картам. Где-то там, на востоке, Смоленск. Минск. А здесь, под Гродно, фронт рассыпался. И мы оказались в мышеловке.
Где брать еду? У нас кусок хлеба и фляжка воды. На троих. Нет, на четверых. И кот, которого я выпустил на свежий воздух десять минут назад…
А ещё у меня всего десять патронов! Этим много не навоюешь… Надо думать, что делать дальше. Хотя чего думать? Нужно двигаться — правда, не зная куда. На восток — заслон, на юг — болота, на север — Неман.
И в этой тишине моих раздумий, нарушаемой только потрескиванием скрытого огня и далёким гулом канонады, я услышал это.
Хруст.
Затем ещё один. И ещё… И через мгновение хруст прекратился.
«Немец?»
Пальцы сильнее сжали берданку…