Страница 27 из 121
Ежов с Демьяном презрительно сплюнули в сторону Полозова.
— Она мне своим топором голову снесёт, — буркнул он и постарался не отставать от товарищей. — Я не трус, но у любого безумия должен быть план, а у нас его нет!
— Заткнись! — осадил приятеля Ежов.
Головину с унтерами осталось совсем немного до края расчищенной территории, как кто-то пронзительно закричал:
— Смотрите! Там! Там!!!
— Что? Где? — заволновались люди.
Метрах в ста все увидели гигантский мерцающий мяч. Тварь выползла из леса и приняла форму шара, чтобы начать разгон. Пассажиры ещё не понимали, что их ожидает: в темноте они видели что-то округлое с серебристым отливом. Звезды мягко освещали иномирное существо и прижатые к телу смертельные иглы, отражающие небесный свет. Люди тянули шеи, стараясь разглядеть пришельца.
— Оно движется! — раздался встревоженный девичий голос.
— Что это? — нервно спрашивали друг у друга остальные и самые осторожные начали пятиться от надвигающейся угрозы.
— Мне кто-нибудь объяснит, что это? — перекрыл всех пронзительный возглас дамы.
Головин последние шаги пробежал и остановился у сугроба выше человеческого роста.
— Высоко, — недовольно бросил он и унтеры бросились руками разгребать лишний снег, чтобы получить окошко.
— Всё! Отойдите! — резко скомандовал советник и прицелился.
Из-за глубокого снега тварь катилась медленно, утопая и это был шанс для людей. Двигалась она прямо на Головина, и он не должен был промахнуться. Всеволод задержал дыхание, понимая, что другой попытки у него может не быть, и активировал один из трёх мощных зарядов, скрытых в иномирном оружии.
К сожалению, это оружие создавалось в Мёртвом мире гораздо раньше, чем появились монстры, да и мир ещё был живым. Перед глазами Головина сформировался идеальный шар, заполненный разрушительной энергией, и неспешно поплыл в заданном направлении. Всеволод надеялся, что тварь не почует опасности, но монстр остановился.
— Не обращай внимания, это просто шарик, красивый шарик, — пытался он ей внушить.
Когда до столкновения оставалось совсем немного, то монстр резко вильнул в сторону и выпустил сноп игл в шар. Раздался мощный взрыв и единственной пользой от него было, что он сбил траекторию полета стальных игл.
Взрыв напугал людей и началась паника, все бросились бежать, но тропинок, ведших к лесу, было слишком мало для такого количества народа. Поднявшийся шум привлёк внимание твари, и она вновь выстрелила иглами. В этот раз они нашли свои цели и раздались крики боли.
Сбитый ударной волной Головин поднялся и, не целясь, вновь выстрелил. Тварь находилась близко, и казалось, что в этот раз у него всё получится. Но существо подпрыгнуло, пропуская под собой смертельный заряд и опустилось прямо перед Всеволодом.
Советник мог коснуться его рукой. Его мозг с удивительным спокойствием отметил, что иглы у этого существа не округлые, а граненые. Глаз у монстра нет, но по всему телу расположены редкие волоски, шевелящиеся, как водоросли в море. Часть этих волосков устремилось к нему, а вслед за ними изменили своё положение иглы. Часть из них нацелились прямо на него. Все это произошло мгновенно, как и реакция Головина. Он произнес всего одно слово:
— Стоять!
Не просительно или бездумно, как кричат городовые убегающим мальчишкам, а повелительно. Всеволод потом сам не мог объяснить себе, как ему удалось вложить в голос силу, но вокруг него все встали.
Даже пронзенные иглами пассажиры попытались встать. Но самое главное, что тварь тоже поддалась приказу — и Головин выстрелил в упор. Он физически почувствовал ужас существа, скованного его волей и понявшего, что это конец. А потом был взрыв, искры и разбросанная плоть.
— Мы в дерьме, но живы, — хохотнул Ежов и растёр лицо снегом.
Головина в последние мгновения перед взрывом подхватил Васильчиков и на пределе своих возможностей оттащил за ряд сугробов. Там их накрыло снегом и плотью монстра, но они остались живы. Отплевавшись, Головин огляделся и улыбнулся. Поле боя было за ним! Шальной взгляд капитана Звягинцева лишь придал остроты триумфу. А потом он увидел несущуюся к нему Ольгу.
— Сева! Боже мой, ты крут! Круче крутых яиц! — кричала она и он совершенно неожиданно для себя раскинул руки. Ольга незамедлительно прижалась к нему, не обращая внимания на грязь и жарко зашептала в ухо:
— Я думала — всё! Кранты! Там все обделались от страха! А я была уверена, что ты порвешь эту тварь. От тебя такой мощью повеяло, обалдеть!
— Олюшка, вы вновь выражаетесь, как дворовый мальчишка.
— Меня разрывает от эмоций..
— И я наслаждаюсь вашими словами, — прервал он её оправдания, крепко сжимая.
— Ох, — охнула Ольга.
— Прошу прощения, — отпустил он её. — Не рассчитал силу.
— А мне нравится, — хихикнула она. — Я девушка крепкая и не против сильных мужских рук. Я и сама могу..
— Можете, — согласился он и выдохнул прямо в ухо: — Олюшка, как же я вас люблю!
— Любите? Только сейчас поняли? — игриво уточнила она, давая шанс Головину перевести всё в шутку.
— Одна мысль, что тварь доберётся до вас, разбудила во мне древнего человека! Я не мог позволить ей навредить своей женщине, — серьёзно и обдуманно ответил он ей и, словно ставя точку, повторил: — Никому не позволю вас обижать!
У Ольги перехватило дыхание. Она всю жизнь ждала такого признания и давно уж смирилась, что это не для неё. Оставалась надежда построить какие-то отношения на дружеской симпатии или такие, где никто никому ничего не должен.
— Я.. — попыталась она что-то ответить, — ..вы, — ничего не смогла сказать, но в её глазах была отражена вся боль невостребованной женщины.
И он это понял, потому что сам был ненужным мужчиной. Он давно уже оставил надежду на брак, основанный на взаимном уважении. В молодости верил в любовь; став постарше, надеялся на симпатию и дружбу; достигнув положения, искал хотя бы уважения у представленных свахой невест, но тщетно..
Умненькие и привлекательные девушки изначально смотрели на него, как на перспективного мужа-болвана, которого можно использовать в качестве ширмы для веселой светской жизни, а остальные.. от остальных он бежал.