Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 101 из 121

Глава 29. Рост Древа и первый документальный фильм

— Я приготовилась мёрзнуть, но совершенно не чувствую холода, — удивилась Ольга, устраиваясь поудобнее на сложенном одеяле.

Сидевшая рядом Вера Ростиславовна молчала, прикрыв глаза. Оля подождала, а потом разочаровано вздохнула. Она думала за разговором скоротать время, но раз не получилось, то решила обдумать планы на ближайшие дни. Жрица приподняла руку, привлекая внимание и постучала по земле. Ольга недоуменно проследила за её жестом, попыталась вглядеться в траву, потом осмотрелась по сторонам.

— И спать не хочется, — пожаловалась она, но жрица вновь постучала ладонью по земле, не открывая глаз.

Ольга вновь ничего не поняла, зато неожиданно сладко зевнула и почувствовала, что очень устала, как будто бы отдала прорву энергии. Её веки потяжелели и она вновь зевнула. Насмешливо фыркнула, увидев зевающую Мудрейшую, а в следующий миг уснула одновременно со жрицей.

Порфирий Порфирьевич сторожил барыньку со жрицей в стороне и не заприметил, когда обе женщины поменяли позу. Под лунным светом их силуэты были хорошо видны. Издалека казалось, что они сидят друг против друга и по-женски щебечут, а потом всё переменилось. Женские силуэты лежали на земле, а сама земля словно бы стала дышать.

Порфирий думал, что показалось, но нет. Земля вздохнула раз, потом ещё. Медленно, тяжело, объёмно. Васильчиков даже издали почувствовал под ногами этот вздох. А потом у него волосы на голове встали дыбом: там, где расположились женщины, пробилась вверх какая-то палка и стала увеличиваться в размере. Порфирию сначала показалось, что это змея. Первобытный ужас обуял его и потребовались все силы, чтобы осенить себя обережным знаком. Через какое-то время страх отпустил Порфирия. Вот тогда он взял железную лопату и пошел смотреть, что происходит.

Шагал осторожно, вглядывался изо всех сил и размышлял, как спасти жрицу с барынькой. А палка, которая сначала показалась змеей, вздрагивала, делаясь выше и объёмнее. Ничего особо страшного в ней было, но странного — хоть отбавляй!

Порфирий добрался до женщин и его сердце дрогнуло, когда он понял, что они лежат в забытьи. Ольга Дмитриевна расположилась с удобством и можно было подумать, что она уснула, а вот жрица повалилась, неловко подогнув ноги.

Васильчиков нахмурился, сжал крепче лопату и подошёл ближе. Последние шаги он сделал чуть ли не наперегонки с поднимающимся из земли бревном. Вглядевшись, он разобрал, что это дерево, у которого ветки прижаты к стволу. Оно пёрло! Иначе не скажешь. Земля ходила ходуном и Порфирию пришлось расставить руки в стороны, чтобы не упасть. Подняв голову вверх, он увидел, что ветви потихоньку расправляются и теперь уже не приходилось гадать, что это за чудо.

— Ольга Дмитриевна! — крикнул Васильчиков. — Поднимайтесь! Опасность!

Земля под ногами Порфирия стала настолько рыхлой, что он по колено утонул в ней.

— Барынька! Подъём! Мать твою за ногу! Вставай немедля! — надрывался он, помогая себе лопатой, чтобы выбраться, но опереться было не на что.

В отчаянии Порфирий подумал не огреть ли Ольгу Дмитриевну по хребтине, чтобы та подскочила, но не успел. Земля особо мощно вздохнула, приподнимая их всех, а потом началось сумасшествие. Полянка вздыбилась, и дерево начало расти с огромной скоростью, выталкивая на поверхность тысячи ветвей. Они приподняли женщин вместе с Васильчиковым и продолжили рост, не замечая лишнего веса.

— А-а-а-а! — от души завопил Порфирий, ожидая, что вот-вот его проткнёт ветками под собственной тяжестью. — А-а-а-а! — продолжал он сипеть, пока его не хлестнуло по лицу. — Стар я уже для такого, — буркнул он и раскорячился, ища положение поудобнее.

А дерево продолжало поднимать его вверх. Вскоре стремительный рост замедлился, но Порфирий чувствовал, что его всё ещё поднимает, а ветки под ним стали настолько толстыми, что можно было лежать на них, как на лавке.

— Итить твою налево! Сподобился в былину угодить, как богатырь какой, — проворчал он и засмеялся. Смех получился нервный, но Порфирию полегчало. Он устроился поудобнее и принялся искать взглядом барыньку со жрицей.

* * *

Маленькие Васильчиковы долго смотрели в окошки, скучая в одиночестве. От хозяина прибыл посыльный ещё днем. Он на словах передал, что Всеволод Аристархович задержится и, возможно, не придет ночевать. Дети ждали возвращения деда с барынькой, но тех тоже не было.

Днем ребят покормила нанятая помощница по хозяйству, а вечером они самостоятельно разожгли печь, подогрели кастрюлю с варевом, поели и вновь стали ждать. Уже когда стемнело, у флигеля остановилась коляска и из неё выскочила какая-то барышня. Она подбежала к двери и постучала. Ребята побоялись открывать и через дверь спросили, что ей надо. Девчонка протараторила, что Ольга Дмитриевна осталась в имении.

— А дед? — спросил младший, но барышня уже побежала к дожидавшейся её коляске. Ребята растерянно переглянулись.

— Ну-у, — важно протянул старший, — ложимся спать. Сегодня мы одни.

— Страшно одним-то, — признался Гришенька.

— Ничё! — уверенно ответил брат и повёл младших укладываться спать. Сам же он собирался дежурить и быть наготове на всякий случай. Но сморило.

* * *

Всеволод уже несколько часов сидел у Императора и испытывал досаду: грандиозные планы застряли на этапе подготовки, и он казался сам себе тем самым прожектёром, над которым чиновники всех рангов любят посмеяться в кулуарах. Казалось бы, уже столько людей задействовано, а видимых подвижек нет.

— Не торопитесь, Всеволод Аристархович, — неожиданно по-доброму улыбнулся Император. — У нас всё получится! С каждым днём в нашу техническую революцию втягиваются новые полезные, деятельные люди и скоро прогресс будет уже не остановить.

— Я всё понимаю, Ваше Императорское Величество! Сам тороплю события и сам же с ужасом думаю, что народ не поспевает за нами.

— Отчего вы так думаете? Тираж газеты, где вы делитесь происходящими событиями, увеличен в двадцать раз, и весь он продаётся без остатка. Общество в курсе всех проблем и активно обсуждает предпринимаемые методы решений.

— Но сколько у нас неграмотных! Им растолковывают новости на свой лад каждый кому не лень. А вскоре мы примем гигантское количество переселенцев — и это вызовет общественный резонанс! Если ничего не предпринять, то нас ждут бунты.

— Тут вы правы. Обвинения выльются на нас щедрой рукой. Быть может, скрыть истинное количество переселенцев?