Страница 23 из 2635
Самарин без слов исполнил просьбу, после чего поднес тетушке зеркало. Княгиня не высказала свое недовольство ни малейшим жестом, однако Рудницкий почувствовал, что медальон ей не нравится.
– Это не украшение, только медицинский препарат, – заявил он. – Я понимаю, что он не может конкурировать с бриллиантовыми ожерельями вашей светлости, но с другой стороны… – Он замолчал.
– Да?
– Это золото получено в результате трансмутации, и, насколько мне известно, подобные безделушки имеют только две особы: жена императора и княжна Ольга. Поэтому вам не будет стыдно появляться с медальоном на публике, – с иронией закончил он.
– Я не такая тщеславная! – воскликнула возмущенно княгиня. – Ну ладно, может, немного, – исправилась она, видя выражения лиц присутствующих мужчин. – Ладно, ладно! – сказала она, касаясь медальона. – Если это такая редкая вещь, то она очень дорогая. Я не могу принять ее просто так!
– Я надеюсь, что вам не пришла в голову идея о какой-либо компенсации? – холодно спросил Рудницкий. – Вы же помните, что мы друзья?
– Вот так вот! – засмеялся Самарин. – Оставь, тетушка.
– Но…
– Никаких «но», – сказал Черский. – Это правда облегчит боль?
– Должно, – ответил Рудницкий. – Однако еще никто это не тестировал. Княжна Ольга еще слишком молода, чтобы ее что-то беспокоило, а царица…
– Лучше ее не спрашивать, – с каменным лицом заявил Черский.
– То есть я должна стать подопытным кроликом? – спросила княгиня с легким беспокойством.
– Могу гарантировать, что ношение этого медальона ничем вам не навредит, – заверил алхимик. – А поможет ли, это мы узнаем через несколько дней.
– Тогда решено, – твердо заявил Черский.
– Не знаю, что и сказать. Я… Спасибо, – сказала княгиня. – Но, когда вы звонили, вы спрашивали моего внука? Я так понимаю, у вас к нему дело?
– Да, – признался Рудницкий. – Однако я хотел бы… – Он не закончил предложение.
– Если речь идет об анклаве, то не стесняйтесь, я со вчерашнего дня уговариваю Сашку отправить туда патруль.
Алхимик удивленно поднял брови: во всей Империи не было человека, который бы не знал, как опасно отправляться в анклав. А эта старушка хотела послать туда внука.
– Я боюсь за Сашку, – призналась она, словно прочитав его мысли. – Однако честь дворянина требует хотя бы попробовать.
– Я не понимаю…
– Два дня назад гарнизон посетил тайный советник Брагимов, – сказал Самарин. – Он должен был провести следствие в связи с коррупцией в интендантстве. Вчера он отправился в анклав в сопровождении аварийного взвода и парочки дам.
– Дам? И какого… Зачем?
– Это навсегда останется тайной господина советника, – хмуро сказал полковник. – Одно только точно: они пили всю ночь. А дамы, которых он пригласил на прогулку, это… не совсем дамы.
– То есть?
– То есть этот кретин, вероятно, убил несколько проституток и больше двадцати мужиков, – пояснил Черский без приукрашивания. – Они не вернулись… Проблема в том, что с ними была крестница ее светлости, – добавил он с иронией. – И наша дорогая княгиня чувствует за нее ответственность.
Рудницкий пытался сохранять нейтральное выражение лица, но не выходило: дочь, пусть и крестная, княгини Самариной – проститутка? Это не укладывалось в голове.
– Иосиф, я тебя прошу…
Черский гневно фыркнул, но не продолжил тирады. Алхимик тяжело вздохнул, тот факт, что княгиня обратилась к вроде бы кучеру по имени, не используя отчество, свидетельствует об их необычных отношениях. Как и обращения самого Черского. Похоже, у них не было намерения скрывать семейные секреты. Только вот Рудницкий не был уверен, что хочет про них знать.
– Стать ее крестной меня упросила моя любимая няня двадцать лет назад, – слабым голосом произнесла княгиня. – Я не могла отказать. К сожалению, София… – Она сделала неопределенный жест.
– Не пошла в мать, – заверил Самарин. – Я бы отправил туда патруль, – со злостью бросил Самарин, – но это против закона! Каждый, кто войдет в анклав без разрешения, может рассчитывать только на себя и военный суд, если выживет. У меня есть определенные полномочия, но я не хотел бы их разглашать. Не сейчас.
– А его каким чудом впустили? У него же не было соответствующих документов.
– Он запугал солдата, – ответил Черский. – Помахал у него перед носом бумагами, что дают полномочия проводить расследование в гарнизоне, и уговорил, что это также касается и входа в анклав. Большинство солдат едва умеют читать и писать. – Он пожал плечами.
– Так что тебе нужен предлог? – задумчиво спросил Рудницкий.
– Естественно. Хороший предлог, – заявил Самарин.
– Он есть у меня. Гильдия попросила меня выяснить, каким образом создания из анклава преодолели барьер. Официально. Так что я вынужден отправиться на прогулку… Собственно, искал какого-нибудь офицера, который бы составил мне компанию. Может, ты знаешь такого?
– Распоряжение в письменном виде? – быстро спросил Самарин.
– А как же! Все военные и гражданские власти должны оказывать мне помощь под страхом суровых наказаний. Ты уже достаточно напуган?
– Трясусь как осиновый лист! – заверил его россиянин. – Когда отправляемся?
– Ты решаешь, я только пассажир.
– В таком случае встречаемся через два часа возле ворот Саска.
– Берегите себя, мальчики, – попросила дрожащим голосом княгиня.
– Ничего с ними не случится, – заверил ее Черский. – Господин Рудницкий – счастливчик, это самое важное. Он присмотрит за твоим оболтусом.
– Присмотрю, – пообещал алхимик.
Как он ни старался, в его голосе не прозвучало уверенности, это же анклав…