Страница 420 из 423
— Ага, на… — Тайга на некоторое время зависла, пока Йоши что-то торопливо шептал Келпи на ухо. — Но тело — хуйня, на, Главное — дух, на. Сам сказал, на! Дух жив, на? Вопросы, на?
— Вы просто не обладаете необходимыми знаниями, чтобы спорить на данные темы!
— Ну, буду учиться, на! Пожертвование на стол, на!
— Какое еще пожертвование? — миссионер попытался вылезти из-за стола, но Тайга вытянув руку, заблокировала путь к бегству. — На каком основании⁈
— Ты же верующий, на? Должен жертвовать, на. Нуждающимся, на… Я в знаниях нуждаюсь, на. Сам сказал, на.
— Это просто грабеж!
— Считайте это уроком… — Чень, которому это адресовалось, усмехнулся. — Вы едете проповедовать в Острова. Шляпа и кошелек — меньшее, с чем вы расстанетесь, если не научитесь разговаривать с вот такими вот людьми.
— Я умею с ними разговаривать!
— Вы считаете, что если они не знают ваших священных книг, то они глупее вас, и вы можете их заболтать. Опасная ошибка. Они живут там, где слова стоят дорого. Если вы не можете уговорить тигра отдать шкуру — вам там делать нечего.
Ругаясь сквозь зубы, миссионер хотел отделаться некоторой суммой, но неосторожно продемонстрировал бумажник, так что ему ничего не оставалось, как кинуть его на стол и с возмущенным видом удалиться. Чень, демонстративно глядя ему вслед и не глядя на Тайгу, прижал одну купюру пальцем. Забрав остальное, Тайга отдала добычу Келпи. Келпи забрала банкноты, а сам бумажник и оставшиеся в нем монеты вручила довольно улыбающемуся Йоши.
— Больше его не трогайте, — спрятав купюру, предупредил Чень. — Эта братия — профессиональные доносчики. Мелкое унижение он стерпит, дабы не рассказывать о своем позоре, но придавите его по-крупному — вони будет много.
— А че, на? С него еще че-то снять можно, на? — Келпи ткнула Тайгу в бедро, что-то ей показав, от чего та возмутилась. — Че, на? Не, на! Я брезгую, на! Даже шелковые, на!
— Шелковые? Вы о чем?
— Исподнее, на… Келпи слышала, что клирики такое любят, на. Предлагала снять, на… Говорит, что жопа толстая, на. На меня полезет, на.
…
«Доволен, шлемазл?..» — Соня потрясенно смотрела как гвардейцы раскидывают ветхие лачуги трущоб и нехитрый скарб их обитателей в поисках листовок. Это очень живо напомнило, как совсем недавно вот так же выкинули из дома и её. А, главное, она в этом частично виновна. Серьезный разговор с Художником, который она планировала, не задался с самого начала. Имя, правда они узнали, но что делать с этим знанием было неясно. Зато Чарли выпросил у него бумагу. Соня хотела её отобрать, но не успела…
— Но это же не из-за меня? — Чарли был удивлен и потрясен не меньше, — Не может быть, чтобы так… Так быстро!
— А ты шо? Думал, они долго запрягать будут?
— И что теперь делать?
— Бежать! Они быстро догадаются, откуда бумага.
— А Индрик⁈ Надо его предупредить!
— Ша, — голос Сони был неожиданно тихим и ровным. — Думаю, ты его уже довольно подставил. И меня. И всех…
— Но я просто хотел сказать, что я думаю.
— Денег. Ты хотел денег. Чтобы тебе несли взносы, пока ты играешься в революционэра. Шлемазл, — Соня кинула в него узелком с вещами, а сама снова взяла свой громадный чемодан. — Забирай монеты и уходим, пока они не поднялись сюда.
— Куда?
— Сюда, идиот! Наверх!
— Я имел ввиду — куда нам идти?
— Не знаю… Но и оставаться тут нельзя.
— У меня есть идея!
— Хватит.
— Ну я серьезно! Я слышал, люди с корабля нашли укрытие на северной стороне. Где парней Кулака взорвали! Вроде в той стороне были какие-то укрепления. Возможно, получится пересидеть там?
Не ответив, Соня, сопя, поволокла чемодан через заросли подальше от башни. Её печалила не столько потеря за короткое время уже второго дома, сколько неизвестность. Все-таки башня была в городе, где у неё все было налажено. Чарли знал, где добыть рыбу. Она знала, как приготовить и кому продать. Шитье, опять-таки… А что им делать теперь? Чарли виновато сопел сзади. Он привык терять деньги. Он все время их терял. И привык считать, что это и есть та ставка, которой он рискует. Ну еще новым фингалом. На его счастье, в его коммерческую жилку не верила не только Соня, так что опасные люди с деньгами никогда не ссуживали ему суммы, за которые не жалко убить.
Только вот Чарли не понимал, что политика, в которую он полез, это совершенно другое дело. Он, как и все островитяне, был от этого максимально далек и считал это чем-то вроде той же дележки территорий бандами. Однако, по сравнению с политиками даже отмороженные островные бандиты были сущими цыплятами. У них имелся хоть и извращенный, но кодекс чести и какие-никакие правила. Они даже могли держать слово, если им это было выгодно. Соня, приехавшая из более цивилизованной части мира, прекрасно понимала, что политик страшнее любого бандита. Но не сумела объяснить это Чарли.
— Шо ты там плетешься, шлемазл? — она остановилась, чтобы передохнуть, тяжело дыша после долгого подъема. — Шо ты там выглядываешь?
— Пытаюсь понять, насколько мы далеко отошл…
Его прервал взрыв. Глухой, резкий словно удар хлыста, он заставил их замереть. А затем Соня, одними только губами сказала: «Бежим». И они побежали, громыхая пожитками и остро надеясь, что там сейчас не до них. Сил, правда, хватило минут на пять, после чего они завалились в какую-то ложбинку, стараясь не выплюнуть легкие.
— Это же бабахнуло, — Чарли завертел головой чтобы сориентироваться, — у нас? Зачем?
— Шо зачем?
— Зачем они нас взрывали? У нас же даже двери нет.
— Это не они… Это — их.
— Их? Кто?
— Если в башне — то Ван. Если в пристрое, то Индрик.
— Погоди — их же там не было? Ни Вана, ни Индрика.
— Да. Там были мы. И шо, как ты думаешь, теперь думают люди губернатора?
— Как неудачно получилось, — Чарли озабоченно похлопал себя по карманам. — Фух! Показалось, что я монеты выронил.
— Зачем они тебе сейчас?
— Если губернатор будет думать, что мы взорвали его людей, то это плохо. Еще хуже, что это произошло именно сейчас, когда они искали, кто написал листовки. Он ведь не поверит, что это случайное стечение обстоятельств.
— Да ты шо? Наконец-таки начал думать? И к каким выводам это тебя привело?
— Думаю, нам лучше покинуть остров. Может получится как-то устроится на Дарджане? Денег на первое время должно хватить. Плюс та монета, которую ты отобрала тогда.