Деревня, гусь и мужчина моей мечты

И как-то очень по-семейному, хотя семья здесь была странная: бабушка с кочергой, фермер с раной и прошлым, городская девушка в красных сапогах, испуганная бывшая, практичная Нина, подросток-энтузиаст, участковый и гусь, которого все уже молча признали частью службы безопасности.

Мария Петровна заставила Василису надеть тёплую куртку.

— Ба, мы едем в областной центр, не на Северный полюс.

— В машине тоже может быть холодно.

— Там печка.

— Печка — это не бабушка.

Спорить было бессмысленно.

Степан проверил телефон, зарядку, документы, ключи. Павел Игнатьевич говорил по рации. Нина решила ехать следом на фермерском внедорожнике “на всякий случай”, но участковый строго запретил.

— У нас не народное ополчение.

— А жаль, — сказала Нина. — У нас уже состав.

Кира осталась у Марии Петровны. Сначала она хотела ехать, но после короткого разговора с участковым стало ясно: её показания уже приняты, а лишняя цель в городе — плохая идея.

Василиса подошла к ней перед выходом.

Кира стояла у окна и смотрела на двор, где Архип патрулировал дорожку.

— Вы точно будете в порядке?

Кира повернулась.

— С твоей бабушкой и боевым гусём? Думаю, да.

— Архип не всегда справедлив.

— Но эффективен.

Они обе чуть улыбнулись.

Потом Кира стала серьёзной.

— Василиса.

— Да?

— Если увидишь Белова… не слушай, если он начнёт говорить про Степана. Он будет давить туда же, куда Сомов. Только умнее.

— Вы его знаете?

— Лично нет. Но я слышала достаточно. Он умеет говорить то, что человек и так себе говорит ночью.

Василиса почувствовала холодок.

Это было слишком точное описание страха.

— Спасибо, — сказала она.

Кира кивнула.

— И… вернитесь.

Слово прозвучало просто.

Без пафоса.

Но в нём было много.

Василиса неожиданно накрыла её руку своей.

На секунду.

— Вернёмся.

Перед тем как сесть в пикап, Василиса увидела Архипа у ворот.

Гусь стоял ровно на середине дорожки, будто собирался проверить документы.

— Пропустишь? — спросила Василиса.

Архип молчал.

Степан открыл калитку.

— Он думает.

— У него лицо “нет”.

— У него всегда такое лицо.

Василиса присела на корточки перед гусём, держась на безопасной дистанции.

— Слушай, пернатый инспектор. Мы сейчас едем по очень неприятному делу. Дом остаётся на тебе. Бабушка, Кира, Бублик, огород. Особенно огород. Если кто-то чужой полезет — кусай без предупреждения.

Архип вытянул шею.

— Но своих не трогай.

Гусь гоготнул.

— Я серьёзно. Если покусаешь Киру, это будет дипломатический скандал.

Степан стоял рядом и смотрел на неё с таким выражением, что Василиса поднялась.

— Что?

— Ничего.

— У вас опять лицо.

— Просто думаю, что ты договариваешься с гусём лучше, чем со мной в первые дни.

— Гусь быстрее понял, что я взрослая.

— Сомнительное заявление.

Архип ударил клювом по земле.

Василиса указала на него.

— Видите? Подтверждает.

Степан улыбнулся.

Не широко.

Но достаточно, чтобы стало теплее.

— Поехали, Лиса.

Она села в машину.

И только когда пикап тронулся за полицейской машиной, поняла: за последние дни это “поехали” перестало значить просто движение.

Оно стало выбором.

Она едет не потому, что её тащат.И не потому, что она сбегает.А потому, что решила быть внутри своей жизни.

Даже если внутри страшно.

Дорога в областной центр заняла почти полтора часа.

Сначала — деревенские просёлки, ещё влажные после дождя. Потом нормальная трасса. Потом городские окраины: заправки, склады, автомойки, серые многоэтажки, рекламные щиты, пробки.

После нескольких дней в Студёном город показался Василисе странным.

Раньше она считала его естественной средой. Асфальт, стекло, машины, кофе, спешка. Теперь всё это выглядело слишком громким. Слишком нервным. Люди куда-то ехали, сигналили, говорили по телефонам, не замечая, как небо висит над крышами тяжелым белым полотном.

Степан вёл молча.

Но не закрыто.

Василиса уже различала разницу.

Он был сосредоточен. Проверял зеркала. Держал дистанцию от машины участкового. Иногда смотрел на навигатор, иногда — на адрес, который ввели в телефон.

— Вы давно были в городе? — спросила Василиса.

— В областном? Пару месяцев назад.

— А в Москве?

— Три года.

Она посмотрела на него.

— С тех пор как уехали?

— Да.

— И не тянет?

Степан помолчал.

— Иногда снится.

— Хорошо или плохо?

— По-разному. Чаще снится, что я опаздываю.

Василиса не стала спрашивать куда.

Она уже знала.

Возможно, на вокзал.

К Ане.

К жизни, которую нельзя догнать.

Она аккуратно сменила тему:

— Если Белов там, что вы сделаете?

Степан посмотрел на дорогу.

— То, что решили. Не полезу один. Не сорвусь. Не позволю ему говорить со мной так, будто он всё ещё управляет моей виной.

— Звучит уверенно.

— Это не уверенность. Это план, который я повторяю, чтобы не забыть.

Василиса протянула руку и положила её на его предплечье — выше повязки.

— Тогда повторяйте вслух.

Он коротко посмотрел на неё.

— Не сорвусь.

— Ещё.

— Не поеду один.

— Ещё.

— Не отдам ему свою вину.

Василиса сжала его руку.

— Хорошо.

Он накрыл её пальцы своей ладонью на секунду.

Потом вернул руку на руль.

— А ты?

— Что я?

— Если он начнёт говорить про твоего отца. Про меня. Про то, что ты не знаешь всей правды.

Она выдохнула.

— Я буду слушать факты, а не яд.

— Хорошо сказано.

— Я в блокнот запишу.

— Подарок полезный.

— Не зазнавайтесь.

Он почти улыбнулся.

Но напряжение не ушло.

Оно просто стало общим.

Адрес привёл их в промзону на окраине областного центра.

Серые склады, длинные заборы, камеры над воротами, мокрые пятна на асфальте, редкие грузовики. Вывеска на одном из зданий:

B GROUP LOGISTICS

Буквы были серебристыми, холодными.

Василиса почувствовала, как Степан рядом замер.

Он смотрел на вывеску слишком долго.

— Это она? — спросила Василиса.

— Нет.

— Что?

— Раньше компания называлась иначе. Другая вывеска, другой офис. Но запах тот же.

— Запах?