Страница 74 из 129
Отец, кажется, тоже оценил исторический момент.
— Хорошо. Значит, кто-то в этой семье всё-таки обучаем.
— Пап, — сказала Василиса. — Осторожно. Мы все тут не в лучшей форме для семейных обобщений.
— Принято.
Александр продолжил уже деловито:
— Визитку нужно передать участковому. Адрес проверить через базу. Скорее всего, Белов хочет, чтобы Степан сам вышел на контакт. Не давайте ему этот сценарий.
— А какой сценарий дадим? — спросила Нина.
Отец помолчал.
— Тот, где он думает, что контролирует встречу, а на самом деле материалы уже переданы выше.
— То есть наживка? — спросила Василиса.
Степан напрягся.
— Нет.
Она посмотрела на него.
— Я не сказала, что наживкой буду я.
— Но подумала.
— Нет.
— Лиса.
— Степан.
Мария Петровна стукнула ложкой по столу.
— Не начинайте. У меня пирог не для фона.
Все замолчали.
Даже отец по телефону.
Бабушка посмотрела на визитку.
— Наживкой будет флешка.
Александр тихо сказал:
— Мария Петровна…
— Не Мария Петровнакай мне. Если Белов хочет документы, пусть думает, что может их получить. Но мы дадим ему копию. Или пустую. Или что там умные люди делают.
Василиса медленно повернулась к бабушке.
— Ба, ты сейчас предложила оперативную комбинацию?
— Я предложила не подставлять живых людей, если можно подставить железку.
Нина уважительно кивнула.
— Логично.
Степан провёл рукой по лицу.
— Мне нужна минута, чтобы принять, что план сейчас придумала ваша бабушка.
Василиса сказала:
— Не недооценивайте женщину, которая прячет флешки в платках.
Кира впервые за вечер тихо улыбнулась.
Отец на громкой связи вздохнул.
— На самом деле идея не глупая.
Мария Петровна довольно поджала губы.
— Ещё бы.
— Но действовать надо через полицию, — добавил Александр. — Без самодеятельности.
Василиса подняла глаза к Степану.
— Слышали?
Он посмотрел на неё.
— Слышал.
— Повторить?
— Не надо.
— Просто проверяю обучаемость.
— Рискованно.
В воздухе появилась слабая улыбка.
Но тревога никуда не ушла.
Белов был где-то там.
В областном центре.
И теперь он знал, что они знают о нём.
А значит, следующего хода долго ждать не придётся.
Позже, когда Нина уехала на ферму, Киру устроили в маленькой комнате внизу, а бабушка ушла раскладывать постель, Василиса вышла в сад.
Ей нужно было немного воздуха.
День был слишком длинным.
Больница.Блокнот.Отец.Кира.Визитка Белова.Бабушкин план с наживкой.И Степан, который всё чаще смотрел на неё не как на проблему, а как на человека, с которым можно стоять рядом.
Она дошла до яблони.
Той самой, деревенского провайдера.
После дождя листья блестели в сумерках.
Василиса коснулась ствола и усмехнулась.
— Ну что, инфраструктура. Дожили до криминала.
— Она многое видела.
Степан подошёл тихо, но на этот раз Василиса не вздрогнула.
Она уже начинала узнавать его шаги.
— Вы должны отдыхать, — сказала она, не оборачиваясь.
— Ты тоже.
— Я не ранена.
— Ты устала.
Он остановился рядом.
Не слишком близко.
Но достаточно, чтобы плечом почти касаться её плеча.
— С Кирой ты поступила сильно, — сказал он.
Василиса посмотрела в сад.
— Я не чувствую себя сильной.
— Это не отменяет.
— Я всё ещё злюсь на неё.
— Знаю.
— И мне было неприятно видеть вашу фотографию.
Степан повернул голову.
Она продолжила, глядя прямо перед собой:
— Но потом я подумала, что все мы на старых фотографиях выглядим так, будто впереди ничего плохого не случится.
Он молчал.
— У вас были счастливые годы? С ней?
— Были моменты.
— Это не ответ.
— Это самый честный ответ.
Василиса кивнула.
Да.
Наверное, так и бывает.
Не “счастливые годы” целиком.
А моменты, которые потом память пытается склеить в цельную картинку.
— Я не хочу соревноваться с вашим прошлым, — сказала она.
Степан тихо ответил:
— Ты и не соревнуешься.
— Иногда кажется, что соревнуюсь. С Кирой. С Аней. С вашим городом. С тем, каким вы были до всего.
Он повернулся к ней полностью.
— Лиса.
Она посмотрела на него.
— Аня — моя боль. Кира — прошлое. Город — место, где я потерял себя. Ты не стоишь в одном ряду с этим.
— А где стою?
Он сделал шаг ближе.
Теперь уже совсем близко.
— Здесь.
— Очень конкретно.
— У яблони.
Она попыталась не улыбнуться.
— Невыносимый.
— Ты спросила.
— Я ждала более романтичный ответ.
— У меня плохо с романтичными ответами.
— Зато хорошо с блокнотами.
— Это Зина подсказала.
— Не портите.
Он улыбнулся.
Потом поднял здоровую руку и осторожно коснулся её щеки.
После всех разговоров, опасностей, людей в доме, чужих историй и папок на флешке это прикосновение было почти бесшумным убежищем.
Василиса закрыла глаза на секунду.
— Я боюсь, — призналась она.
— Белова?
— И его. И того, что будет дальше. И того, что папа захочет увезти меня, когда выпишется. И того, что я сама не пойму, чего хочу.
Степан провёл большим пальцем по её скуле.
— Не надо решать всё сегодня.
— Вы теперь будете мудрым?
— Иногда. Для разнообразия.
— А если я уеду?
Он замер.
Василиса открыла глаза.
Она не хотела ранить.
Но вопрос должен был прозвучать.
— Если после всего я всё равно вернусь в Москву? К учёбе, к своей жизни, к папе. Что тогда?
Степан молчал долго.
Сад темнел вокруг. В доме горел свет. Где-то за окном бабушка говорила с Кирой. Архип возился у сарая.
Наконец Степан сказал:
— Тогда я не стану делать вид, что мне всё равно.
Сердце Василисы сжалось.
— И?
— И не стану удерживать.
— Совсем?
— Я могу попросить тебя остаться. Но не удерживать.
Она посмотрела на него, и в груди стало больно от этой честности.
— А если я захочу, чтобы вы попросили?
Его взгляд стал темнее.
— Тогда я попрошу.
Пауза.
Тихая.
Тёплая.
Опасная.
— Не сейчас, — сказал он, будто отвечая и ей, и себе. — Не на страхе. Не после угроз. Не пока всё горит вокруг.