Деревня, гусь и мужчина моей мечты

Дорога впереди была мокрой, с глубокими колеями. Он объехал большую лужу, потом сказал:

— Оба.

Она кивнула.

Это был хороший ответ.

Непростой, но честный.

— Тогда мне нужно привыкнуть.

— Мне тоже.

— К чему?

Он коротко посмотрел на неё.

— К тому, что ты теперь сидишь рядом, и я не могу сделать вид, что мне всё равно.

Василиса почувствовала, как сердце снова дрогнуло.

— А раньше могли?

— Плохо.

— Но старались.

— Очень.

— Получалось ужасно.

— Заметил.

Она улыбнулась в окно.

Ей нравилось это новое между ними. Не лёгкость — до неё было далеко. Скорее разрешение говорить правду маленькими порциями. Без постоянного оружия в руках.

— Я не знаю, что мы теперь, — сказала она.

Степан слегка сбавил скорость.

— Мы не обязаны решить это сегодня.

— Правда?

— Правда.

— Вы же взрослый мужчина. Вы должны любить определённость.

— Я взрослый мужчина, который уже однажды был уверен, что всё контролирует. С тех пор осторожнее с определённостью.

Она посмотрела на него внимательнее.

Вот он.

Не прежний городской Степан и не только деревенский фермер. Человек после потери. После вины. После попытки заново собрать себя из того, что осталось.

Василиса вдруг поняла: ей не хочется требовать от него немедленных ответов про “отношения”, “будущее” и “что это значит”. Ей хочется, чтобы он не исчезал за своей стеной.

Этого пока достаточно.

— Но поцелуй был, — сказала она.

Он чуть улыбнулся.

— Был.

— И вы не будете делать вид, что его не было?

— Нет.

— Хорошо.

Пауза.

Потом Степан добавил:

— Но я всё ещё буду думать.

— О том, что это плохая идея?

— Да.

— А я всё ещё буду злиться.

— На меня?

— Иногда.

— Справедливо.

— Но поцелуй отменять не будем.

Он повернул голову.

Взгляд стал темнее.

— Нет.

Одно слово.

И в салоне вдруг стало теплее, чем позволяла погода.

На ферме их встретил Мишка.

Он стоял у ворот с таким видом, будто не спал всю ночь, но теперь считал себя участником спецоперации федерального уровня. На плече у него висела верёвка, в руках — кружка с чаем.

Увидев пикап, он выпрямился.

— Стёпа! Василиса! Нина сказала, чтобы вы сразу к ней, а потом в офис. И ещё тётя Зина звонила, сказала, что если вы не обработаете руку нормально, она придёт сама.

Степан вышел из машины.

— У нас теперь штаб?

— Типа того.

Василиса тоже вышла, аккуратно обходя грязь.

Мишка заметил её сапоги и тут же расплылся в улыбке.

— О, боевые ромашки снова с нами.

Василиса медленно повернула голову.

— Мишка.

— Да?

— Ты хочешь дожить до совершеннолетия?

Он сделал шаг назад.

— Я уже почти.

— Вот именно. Не рискуй на финише.

Степан прошёл мимо, не скрывая улыбку.

— Не запугивай подростка.

— Он сам выбрал опасную дорогу.

Мишка проводил их к небольшому зданию рядом со складом. Раньше Василиса принимала его за бытовку, но внутри оказалось что-то вроде офиса: старый деревянный стол, шкаф с папками, сейф, чайник, карта полей на стене и компьютер, который выглядел так, будто пережил несколько экономических кризисов и один переезд.

Нина уже ждала внутри.

На столе лежали бинты, перекись, мазь и выражение лица женщины, которая не принимает отговорки.

— Сначала рука, — сказала она.

Степан вздохнул.

— Потом флешка.

— Сначала рука.

— Нина.

— Я могу позвать тётю Зину.

Степан сел.

— Рука.

Василиса села на край стола и с интересом наблюдала.

— Удивительно. Есть люди, которым вы не спорите.

— Это не люди, — сказал Степан. — Это власть.

Нина начала разматывать повязку.

Рана выглядела хуже, чем “царапина”. Глубокий порез по предплечью, кожа вокруг покраснела, но кровь уже почти остановилась.

Василиса невольно побледнела.

Степан заметил.

— Не смотри.

— Я не маленькая.

— Знаю. Но тебе неприятно.

— Неприятно, когда мужчины называют раны царапинами.

Нина одобрительно кивнула.

— Вот. Умная девушка.

Мишка из дверей вставил:

— Я тоже говорил, что не царапина.

Степан посмотрел на него.

— Ты говорил: “Ого, мясо видно”.

— Ну смысл тот же.

— Выйди.

— Уже.

Мишка исчез.

Василиса сдержала улыбку.

Нина обработала рану быстро и без жалости. Степан сидел молча, только челюсть напряглась. Василиса поймала себя на том, что хочет взять его за здоровую руку.

Не взяла.

Не при Нине.

Хотя Нина, скорее всего, сделала бы вид, что ничего не заметила, а потом рассказала бы тёте Зине с медицинскими подробностями.

Когда новая повязка была готова, Степан кивнул.

— Спасибо.

— Не благодари. Лучше не лезь под пистолеты.

— Постараюсь.

Нина посмотрела на него так, что это “постараюсь” тут же потеряло право на жизнь.

— Степан.

— Не буду.

— Вот.

Василиса тихо сказала:

— В этой деревне все умеют с вами обращаться.

Степан взглянул на неё.

— Ты тоже учишься.

Она подняла бровь.

— Мне кажется, я уже продвинутый уровень.

— Самоуверенно.

— Я у лучшего научилась.

Он улыбнулся.

Нина посмотрела на них двоих, потом на флешку, которую Степан достал из кармана.

— Ладно, голуби, давайте вашу бомбу.

Василиса моргнула.

— Голуби?

— Я могла сказать хуже.

— Спасибо за сдержанность.

— Это я ещё добрая после бессонной ночи.

Компьютер включался почти три минуты.

Шумел, гудел, мигал старым монитором и будто возмущался, что его потревожили ради чужих тайн.

Василиса стояла рядом со Степаном, скрестив руки на груди.

Нина осталась у двери. Мишка тоже пытался просочиться внутрь, но был изгнан взглядом.

— Если там ничего нет? — спросила Василиса.

Степан вставил флешку не сразу.

— Тогда будем думать, почему Сомов так рисковал.

— А если есть?

— Тогда будем думать быстрее.

Он подключил накопитель.

Компьютер несколько секунд молчал.

Потом открылось окно.

На флешке было четыре папки.

АВАРИЯ_ОРЛОВПЕРЕВОЗКИСОМОВКОРРЕСПОНДЕНЦИЯ_К

Василиса почувствовала, как у неё по коже прошёл холод.

Степан замер.