Страница 51 из 129
— Стёп, слушай внимательно. Я не смогу приехать завтра ночью.
Василиса шагнула ближе.
— Пап?
Пауза.
— Вася? Ты рядом?
— Да. Что происходит?
На том конце что-то треснуло. Связь рванулась, но удержалась.
— Меня ведут. Я сменил маршрут. Еду сейчас.
Степан выпрямился.
— Где ты?
— Старый тракт к мельнице. Минут двадцать до Студёного, если дорога не поплыла.
— Саша, там после дождя размыло.
— Знаю.
— Остановись. Я выеду навстречу.
— Нет. Не бери Васю.
Василиса сразу сказала:
— Я еду.
Отец резко:
— Нет.
Степан посмотрел на неё.
В его взгляде уже была битва.
Василиса выдержала.
Не сейчас.
Она больше не будет человеком, которого отправляют наверх.
— Пап, хватит. Если ты едешь сюда из-за меня, я не буду сидеть на кухне и ждать, пока что-то случится.
— Вася…
Связь зашипела.
Потом отец сказал быстро:
— У меня документы. Сомов не должен их получить. Если я не доеду…
— Доедешь, — жёстко сказал Степан.
— Если нет, слушай. Флешка в…
Связь оборвалась.
В кухне стало мёртво тихо.
Даже печь будто перестала потрескивать.
Василиса смотрела на телефон в руке Степана.
— Что значит “если я не доеду”?
Степан уже двигался.
Схватил куртку со спинки стула, телефон, ключи.
Мария Петровна появилась в дверях так внезапно, будто не спала вовсе.
— Что случилось?
— Александр едет старым трактом, — сказал Степан. — Возможно, за ним хвост.
Бабушка побледнела.
— Господи.
Василиса пошла к двери.
Степан перехватил её взгляд.
— Лиса.
— Нет.
Он замолчал.
Она стояла перед ним босиком, в домашнем свитере, с бешено стучащим сердцем и таким страхом за отца, что руки стали ледяными.
Но в этот раз страх не делал её маленькой.
Он делал её злой.
Собранной.
Взрослой.
— Я еду, — сказала она. — Не потому что не понимаю опасности. А потому что это мой отец.
Степан смотрел на неё несколько секунд.
Очень долгих.
Потом сказал:
— Одевайся. Быстро.
Мария Петровна резко вдохнула.
Василиса тоже не сразу поверила.
— Что?
— Ты сказала, что сама решаешь. Решила — значит, действуем правильно. Куртку, сапоги, телефон. И слушаешь меня, когда дело касается дороги. Не потому что я командую, а потому что знаю местность.
Василиса кивнула.
— Хорошо.
И это “хорошо” было не уступкой.
Согласием.
Доверием.
Пока она бежала наверх за курткой, услышала, как бабушка тихо сказала:
— Стёпа, привези их обоих.
Он ответил:
— Привезу.
Без пафоса.
Без красивых обещаний.
Так, будто иначе быть не может.
Через пять минут они уже выезжали со двора.
Ночь была влажная, тёмная, с низкими облаками и редкими просветами между ними. Дорога блестела после дождя. Фары пикапа выхватывали из темноты лужи, мокрые кусты, заборы, полосы тумана над полем.
Василиса сидела рядом, в куртке поверх свитера, в тех самых красных сапогах с ромашками, которые сейчас казались уже не смешными, а почти боевыми.
Степан вёл быстро, но уверенно.
Его лицо снова стало собранным. Жёстким. Тем самым, которое она видела вчера на крыльце, когда приехал Сомов.
Только теперь Василиса не чувствовала себя отстранённой от происходящего.
Она была внутри.
Страшно.
Но честно.
— Он сказал “документы”, — произнесла она.
— Слышал.
— И флешка.
— Слышал.
— Вы знаете, о каких документах речь?
Степан не сразу ответил.
— Догадываюсь.
Она повернулась к нему.
— Степан.
Он коротко посмотрел на неё.
— Не сейчас. Не потому что скрываю. Потому что сначала надо найти твоего отца.
Это было разумно.
И впервые за долгое время Василиса не стала спорить с разумным.
— Хорошо.
Пикап свернул с центральной улицы на старую дорогу.
Колёса сразу пошли тяжелее. Машину качнуло в грязи. Где-то впереди темнела линия леса, а за ней — тракт к мельнице, где утром она слушала рассказ Степана об аварии.
Василиса почувствовала неприятный холод.
Дождь.Дорога.Машина.Отец.Опасность.
Прошлое и настоящее складывались слишком жутко.
Степан, кажется, подумал о том же. Его пальцы сильнее сжали руль.
— Не думай, — сказал он.
— О чём?
— О плохом.
Она посмотрела на него.
— Вы сами думаете.
— Я умею думать и вести машину.
— А я умею бояться и не разваливаться.
Он на секунду повернул голову.
И в его взгляде было что-то похожее на гордость.
— Знаю.
Одно слово.
И ей стало чуть легче.
Впереди, за поворотом, мелькнул слабый свет.
Фары.
Степан резко сбавил скорость.
— Держись.
Пикап выехал на открытый участок дороги.
Сначала Василиса увидела машину.
Чёрный внедорожник стоял боком у обочины, наполовину в грязи. Дверь была открыта. Фары горели, освещая мокрую траву и следы шин.
Не отцовская машина.
Сердце Василисы провалилось.
Чуть дальше, у поваленного дерева, стояла вторая.
Серебристый седан.
С разбитой фарой.
Она узнала его сразу.
Машина отца.
— Папа, — выдохнула она.
Степан остановил пикап, не доезжая несколько метров.
— Сиди здесь.
Василиса уже открывала дверь.
— Нет.
Он посмотрел на неё.
Секунда.
Потом кивнул.
— За мной. Ни шага в сторону.
Они вышли в ночь.
Грязь чавкнула под сапогами. Воздух пах мокрым лесом, бензином и чем-то металлическим.
Василиса шла за Степаном, сердце колотилось так, что больно было дышать.
У машины отца никого не было.
Дверь водителя открыта.
Сиденье пустое.
На руле — кровь.
Василиса застыла.
Мир стал слишком тихим.
— Папа…
Степан резко осмотрел салон, потом землю.
— Следы уходят к лесу.
— Он ранен?
— Не знаю.
Она посмотрела на кровь.
— Степан.
Он повернулся к ней.
И на этот раз не сказал “успокойся”. Не сказал “всё будет хорошо”. Не стал лгать.
— Найдём, — сказал он.
Коротко.
Твёрдо.
Василиса кивнула, хотя внутри всё дрожало.
В этот момент из темноты леса донёсся треск ветки.
Потом ещё один.
Степан мгновенно заслонил её собой.