Страница 82 из 123
Глава 50.
— Вась, ты как? — заглянула в комнату Настя.
— Не знаю, сестренка. Как-то не очень, — тыльной стороной ладони размазала я слезы.
Она села рядом и взяла меня за руку.
— Любишь его?
— Не знаю. Настя, я ничего не знаю.
— А почему он так быстро ушел?
— Мы расстались.
— Ты предложила?
— Да.
Настя вздохнула:
— И кому ты сделала лучше?
— Его жене, детям. — всхлипнула я. Теперь Настя выступала в роли старшей сестры. В этом вопросе она опытнее меня. К сожалению.
— Вася, Вася… Когда ты о себе думать будешь?
— Пойду в магазин схожу. У нас коньяк закончился.
— Вась, не надо. Этим не поможешь, завтра только хуже будет.
— Пусть. Мне все равно.
— Я не пущу тебя. Ты же не станешь толкать беременную сестру?
— Не стану. Как ты все это пережила?
— А я и не пережила. У меня в животе его ребенок. Постоянное напоминание.
Настя встала и подошла к окну, наверное, чтобы я не увидела ее слезы.
— Вы давно общались?
— Давно. С тех пор как я сказала, что сделала аборт, мы не виделись.
— Он не сожалел?
— Он обрадовался. Слушай, Вась, а он не уехал. Машина еще у подъезда.
Я вскочила, чтобы посмотреть, но увидела лишь часть багажника. Автомобиль Димы действительно стоял там же, где он припарковался. Я пошла на кухню, там подъезд виден лучше. Дима сидел на лавочке. В руке он держал бутылку и периодически отпивал прямо с горла. Мы с Настей минуты три наблюдали, потом она сказала:
— Иди к нему. Если пьяный сядет за руль, ты себе этого точно не простишь. Ну и парочка! Как что — сразу бухают, — ухмыльнулась Настя. Она открыла холодильник и достала кастрюлю с борщом.
— А как же пельмени? — напомнила я.
— Потом пельмени, борща захотелось со сметаной.
— Да, ты права, — засобиралась я. На босые ноги надела ботинки, накинула поверх халата куртку, взяла ключи, телефон и вышла в подъезд.
В руке он держал большую бутылку коньяка, я молча села рядом. Он сделал глоток, я взяла у него бутылку и тоже глотнула. Сначала маленький глоток, но потом решила, что для разговора этого недостаточно, и сделала еще два больших глотка. Противная жидкость растеклась по рту, горло обожгло. Я глубоко вздохнула, выдохнула, отпила еще и вернула бутылку.
— Я люблю тебя. Почему ты не хочешь быть со мной? — спросил Дима, в очередной раз отпив коньяк.
— Мы не будем счастливы, Дим. Сделав несчастными твоих детей, мы не сможем…
— Да что ты заладила?! Не сможем! Не будем… Откуда ты знаешь? Я столько видел семей, которые распались, и от этого всем стало только лучше! Лучше…
Дима изрядно опьянел, он уже не мог сдерживать эмоции. Голос звучал не ровно: то переходил на крик, то еле слышно шептал. Он смотрел на меня, как растерянный ребенок, который не знает, что делать дальше, потому что с ним это происходит впервые.
На трезвую голову я бы наверняка сдалась, плюнула бы на все, обняла его, и мы пошли бы ко мне. Но пьяная я — непреклонный правдоруб. Причем и правда у меня в такие моменты своя, особенная:
— Ты — не моя судьба. У нас все равно ничего не получится. Не разрушай то, что у тебя есть. Вот, Дим, честное слово, ты зажрался. Пойми ты счастливый мужик, у которого все идеально. Вот прям все, Дим. Ты сам не осознаешь насколько ты счастлив.
— А ты счастлива с тем, другим? Он — твоя судьба?
— Да. Он. — кивнула я, потяжелевшей головой.
— С чего ты взяла? — с интересом посмотрел на меня Дима.
— Знаю и все.
— Чем он лучше меня? — не унимался он. В его глазах появилась злость и обида. Если бы в этот момент ему попался мой возлюбленный, то Дима, наверняка, набросился бы на соперника. К счастью, этой встречи произойти не могло. В этом я была спокойна.
Коньяк просился наружу, я явно перебрала. Прикрыв рот рукой, чтобы не издать неприличный звук, я замерла. Все обошлось.
— Ничем, — ответила я с опозданием. — Он — моя судьба, а ты нет. Дим, нам не быть вместе, даже если очень хочется. Когда все предрешено, бессмысленно этому противиться.
— Если очень хочется обоим, то возможно все, — еле ворочая языком, произнес он.
— Вот я, например, верю в судьбу. И ты поверь. Поверь мне на слово, Дим. Я бы тебе рассказала, но ты все равно не поверишь. В психушку меня еще отправишь. — засмеялась я неестественно громко. — Ты очень хороший. Правда. Слишком хороший для меня. Давай расстанемся, пока твоя семья не узнала обо мне, пока ваша чаша не треснула. Дим, я верю в судьбу и не хочу ничего менять.
Он кивнул.
— Сейчас вызову такси, ты поезжай домой. За машиной я присмотрю. Она на сигнализации?
Дима вновь кивнул.
— Утром заберешь.
Вдвоем мы кое-как вызвали такси через приложение. Теплый, слишком теплый ветер дул в лицо. Мне не хватало воздуха. Внутри все перемешалось. Пьяное сознание притупляло боль, но усиливало эмоции. Как хорошо было бы, если бы сейчас все закончилось. Нет сил все это переживать снова. Страшное завтра неминуемо приближалось, а там мне точно будет больно, там я буду страдать. Завтра будет хуже, чем сегодня. Намного хуже…
Он в который раз поднес к губам горлышко бутылки, но в этот раз не успел отпить, едва сдерживая звуки, он зарыдал. Только глухой стон раздался из его груди. Вслед за ним я заревела в голос, трясясь и задыхаясь. Лавина чувств и боли вырвалась наружу. Дима поставил бутылку на асфальт, она не устояла и покатилась к дороге. Мы обнялись и успокаивали друг друга: я целовала его соленые губы и щеки, он вытирал большими пальцами мои слезы.
Такси подъехало минут через десять. К тому времени мы успокоились. Я шмыгала носом и смотрела на фонарь у соседнего подъезда, а Дима, обняв меня, гладил ладонью по плечу. Очередное расставание и определенно последнее.
Я помахала рукой вслед уезжающей машине. Себя я словно видела со стороны. Наш разговор будто подслушала. Мой голос звучал, как чужой, и говорила с Димой не я. Таких мужчин я никогда не встречала. Умный, интеллигентный, порядочный, успешный, по-мужски красивый, нежный, говорит, что любит. Почему не он — моя судьба? Мы могли бы быть счастливы.
Виктор — судьба, но даже после смерти он ни о чем не жалеет и любит свою Лилию. Мне не было жалко себя, и злилась я только на себя. На то, что в день судьбоносной встречи не смогла произвести на него впечатление. Небеса помогли нашим дорожкам пересечься. Как магнит, я должна была притянуть Виктора, но и это оказалось слишком сложной задачей для меня. Что толку теперь думать об этом? Мне остается лишь помочь ему уйти в лучший мир. А на себе крест я уже поставила.