Эндшпиль

Глава 23

Рамиль

Пиздец. Просто пиздец, как меня накрывает. Она такая красивая. Настоящая. Теплая… Я так боюсь облажаться. Р-р-р. Я, как слепец, ее трогаю кончиками пальцев, считывая реакции. К счастью, те у Маринки настолько говорящие, что это как будто бы и нетрудно. Вот если бы от напряжения так не сводило плечи!

Соски… Они у нее безумно красивые и чувствительные. Изумительные. Совершенные. Глаз не оторвать. Губ... А еще, как ни странно, у Марины очень чувствительная кожа на плечах. И на сгибах локтей. И на внутренней стороне бедер. И под коленками…

— Рамиль, Рамиль… М-м-м…

Она сказала, что я прекрасен. Так и сказала, да. Я, эмоционально размотанный вдрызг, покоренный, свалившийся с пьедестала. И надо же, я прекрасен. Может, она что-то попутала? Если так — пусть!

Отрываюсь от ее груди. Жадно облизываю ее тело. Останавливаюсь взглядом на самом сокровенном. В глазах темнеет. Я ее сожру. Точно сожру когда-нибудь. Когда решусь, как к ней подступиться. Потому что пока тупо боюсь налажать.

Пока я мечусь, Марина обхватывает мои щеки ладонями и, заглянув мне в лицо такими же пьяными вдрызг глазищами, сбивчиво шепчет:

— Просто сделай это, да?

Киваю. Обхватываю член и осторожно прохожусь концом по ее складочкам. Спинной мозг будто молния прошивает. Я с шипением выгибаюсь. Жилы на шее натягиваются, пальцы на ногах поджимаются, икры сводит болезненной судорогой.

Не спешить… Главное, не спешить. Даю себе пару секунд, чтобы отдышаться. А когда вновь поднимаю ресницы, наталкиваюсь на совершенно, абсолютно, мать его, выбивающее дух зрелище — её пальчики, скользящие там.

Тело дальше все само делает… Погружаюсь в нее толчком. Тонкие пальцы на секунду замирают и опять начинают теребить тугой узелок. Выхожу с оттяжкой и вновь в нее толкаюсь. Такой кайф… С ума сойти. И минуты не прошло, а я все… Все. И держусь, обламывая себя, только лишь для того, чтобы она первой кончила. Так важно это. Впервые так важно!

Да! Надо же… Это можно почувствовать. Сжатие, дрожь… пульсацию.

Охренеть... Охренеть. Охренеть!

Можно не сдерживаться. И я себя отпускаю. Но вот еще одно, блин, открытие. Даже собственный мощный оргазм уступает по кайфу её! Пережитому вместе.

Это любовь?

Ответить на свой вопрос не успеваю. Потому что меня практически тут же вырубает. Организм, последние недели живший на адреналине и нервяке, в какой-то момент решает, что с него хватит. Предатель... Обломать мне такие грандиозные планы! Нет, я еще успеваю ее обнять, ощутить ладонью дрожь, стекающую по влажной от испарины коже, теплое сорванное дыхание у себя на шее… и все. Темнота.

Просыпаюсь я не от поцелуя. И не от ласки. А от странного грохота. Резко распахиваю глаза, не сразу понимая, где нахожусь. В комнате царит полумрак. Светает... Первое, что я вижу — мечущуюся по спальне Марину. Она выдвигает ящик тумбочки. Достает зарядку. Что-то попутно роняя, чертыхается себе под нос. Запихивает в раскрытую пасть сумки зарядное и еще какое-то важное барахло.

Меня моментально прошибает ледяным ужасом. Нет. Нет-нет-нет! Только не это.

Она уходит. Господи. Она все-таки уходит.

Я лихорадочно пытаюсь понять — что именно сделал не так. Сказал что-то? Поспешил? Может, она решила, что я просто воспользовался моментом? Или все было так плохо? Да, наверное. Дело в этом.

Твою мать. Я же уснул. По классике сразу же после секса. Как пенсионер. Или недостаточно в ней заинтересованный придурок. А надо было поговорить. Всем известно, что женщины очень любят поговорить в постели… Может, она решила, что я к ней остыл? Что мне было плевать? Впрочем, разве не все равно? Важен сам факт — она, блядь, уходит!

От одной только мысли, что я все испортил, тело начинает неметь.

Марина тем временем застегивает сумку и оборачивается, все же замечая, что я проснулся.

— Ой. Прости. Не хотела тебя разбудить.

Нет, она еще и виноватой выглядит! Медленно сажусь на кровати, пытаясь продышаться.

— Что случилось?

Мой голос хриплый то ли со сна, то ли от эмоций. И, кажется, чуть более напряженный, чем мне хотелось бы.

Марина запускает руку в волосы.

— Ты прости, что я не дала тебе отдохнуть… Младший брат влетел. Мне домой надо.

Я моргаю. Не сразу переключаясь с личной катастрофы, которую, похоже, придумал, на дела семейные.

— Влетел? Как?

Объясняя мне ситуацию, Марина продолжает метаться по комнате в поисках паспорта.

— Да попробуй разберись, что там произошло! Мать ревет в трубку. Говорит, была драка. Кто-то написал заявление. Кажется, там еще какой-то мажор замешан… — она резко выдыхает. — Господи, только бы не посадили этого идиота… Он-то у нас вообще неплохой.

Я машинально киваю. И тоже встаю с кровати. В отличие от Маринки, мои вещи собраны. Точнее, я не успел их разобрать. Смущает только, что меня никто не просит о помощи. И вовсе не потому, что она сама собой подразумевается. Нет. Похоже, Марина собирается расхлебывать это дерьмо в одиночку. Как привыкла. Еще не зная, что я черта с два упущу такой шанс — шанс доказать ей делом, что на меня можно положиться.

— Разберемся. Как будем добираться, решила?

Марина замирает со злосчастным паспортом в руках. Недоуменно сводит брови.

— Ты хочешь лететь со мной? — переспрашивает с оскорбительным недоверием.

— Лететь? Значит, самолетом? Вот… — достаю свой документ. — Я пока в душ сгоняю. Купишь нам билеты?

Маринка закусывает болезненно кривящиеся губы и с ревом бросается мне на шею. Подхватываю ее под округлую попку. Ч-черт. Я тоже не камень. И когда она такая…

— Тебе необязательно ехать. Я справлюсь. Честно.

— А мужчина тебе зачем? — сиплю я. — Все. Давай… Я погнал. Быстрей надо это решить.

Вопрос — как решать-то?! Слова словами, а на деле я ума не приложу, что делать. Быстро моюсь, одеваюсь и заглядываю в гостиную, посреди которой сидит Марина, взволнованно скроля что-то в телефоне.

— Билетов нет? — интересуюсь я, заходя в комнату.

— Нет, билеты я купила. Вылет через два с половиной часа. Очень удачно. Надо спешить. Я ищу адвоката.

— Где ищешь? В интернете?!

— Ну, да. А где еще это делать?

— Вызови такси. Я сейчас что-нибудь придумаю.

Марина, которая еще секунду назад страшно спешила, замирает и в нерешительности переступает с ноги на ногу. Я прямо вижу, как внутри нее идет борьба. Привычка справляться самой борется с желанием наконец-то на кого-то опереться. А может, осознанием, что мне как воздух необходим этот шанс.