Страница 12 из 40
Глава 7. Фуникулёр и высота птичьего полёта
Вы когда-нибудь проклинали тот день, когда решили, что круиз — это отличная идея?
Два дня относительно спокойного пребывания на борту круизного лайнера, я почти не
пересекалась с боссом и научилась игнорировать его присутствие так, словно он был
просто предметом мебели. Но круизный лайнер останавливается и в портах: мы следуем
по самым живописным городам, в каждом из которых ждёт экскурсия... Или свободное
времяпровождение, в зависимости от купленного билета. У нас с Жанной экскурсии
включены, поэтому впереди... о мама, то, что я терпеть не могу — подъём на высоту.
Я проклинаю сейчас день, когда согласилась на круиз. Проклинаю, стоя у подножия
фуникулёра в Барселоне, с Жанной, которая только что упорхнула.
В самый последний момент — фьють — и скрылась в толпе!
— Догоню! — пообещала она.
Но я знаю её много лет и понимаю, что она не догонит, потому что не собирается
подниматься на фуникулёре.
Она появится к ужину с запахом мужского парфюма, крепкого табака, хихикая и с засосом
на шее. Роман с барменом у неё очень бурный, в духе самых горячих курортных
романов...
Если бы я знала, что она улизнёт, я бы не пошла сюда.
Потому что терпеть не могу высоту!
Но приходится остаться с группой. С группой, где есть ненавистный БОСС.
Марк Дронов стоит в трёх метрах, в льняной рубашке с закатанными рукавами, смотрит на
фуникулёр и щурится на солнце, солнечные очки болтаются в нагрудном кармане рубашки.
Сегодня он в бежевых брюках, и это почти офисный вид, если не считать, что он, похоже
забыл, что за его бородой дровосека нужен особый уход. Я не должна это замечать, но,
честно говоря, так и хочется подровнять!
Кабинка подъезжает. Восемь человек заходят внутрь. Я пытаюсь просочиться последней,
но меня опережает пронырливый вьетнамец.
И мне ничего не остаётся кроме как дождаться следующей...
Дронов неожиданно оказывается прямо за мной, и деваться некуда.
— Вера, вы заходите или думаете, что следующая кабинка будет лучше? Может быть, ждёте
кабинку класса люкс?!
Он ещё и шутит.
Не могу поверить, что мы снова рядом, шагаю вперёд. Он — за мной.
И всё!
Больше никого.
Я оказываюсь с ним!
Наедине.
Двери закрываются. Кабинка дёргается и начинает ползти вверх.
Стеклянные стены. Пол тоже стеклянный? Ой, мама... смотреть страшно!
Осторожно перевожу взгляд вниз.
Нет, пол металлический, слава богу. Но стёкла такие огромные, что кажется, будто я
парю над городом. Барселона внизу — игрушечная, с точками машин и коричневыми
крышами. Дома всё мельче. Деревья превращаются в зеленые пятна. Людей вообще не
различить.
Мне слышно, как восторгаются туристы. Но я так же слышу шум движения кабинки...
Слышу ветер.
И слышу, как грохочет моё собственное сердце.
Мне нет никакого дела до роскошного вида. Я смотрю в пол, исключительно, в пол.
Дышу часто и неглубоко, как будто после бега.
Мои ноги отказываются слушаться. Они стали ватными и холодными, а в горле, наоборот,
пересохло. Ладони, которые я прячу в карманы шорт, влажные.
Внезапно...
Рывок!
— ААААААААА! — кричу я. — Мы сейчас умрём!
— Спокойно, Вера! — немного насмешливо звучит голос босса.
Кабинка останавливается.
— Что случилось?
— Что происходит?
— Поломка?
— Техническая накладка, — отвечает гид в динамик. — Не волнуйтесь, скоро поедем.
Скоро — это хорошо!
Если скоро, я потерплю, я смогу!
Но...
Прошло сначала пять минут, потом... десять!
Затем пятнадцать!
И так далее, пока я не поняла, что прошло целых... Сорок минут.
Мы застряли на сорок минут. На высоте птичьего полёта.
Кто-то из детишек в соседней кабине уже хныкает.
Мне жарко и холодно, мне хочется пить и писать!
Внутри нарастает паника. Не та, которую я могу контролировать или сдержаться в себе.
Настоящая, с комом в горле и невозможностью дышать.
Моё дыхание становится хриплым, низким.
Я закрываю глаза. Прислоняюсь лбом к холодной металлической перегородке.
— Всё будет хорошо, — шевелю губами.
Рядом — движение.
Шелестит одежда. Босс? Кроме него, больше некому!
— Соколова.
Голос Дронова. Ближе, чем должен быть.
— Ты боишься высоты?
— Я просто хочу пить и на землю. Это другое.
А я чувствую, что ещё минутка... и меня вырвет в этой кабинке!
Это будет самый позорный момент в моей жизни. Даже позорнее, чем собеседование, на
котором меня назвали толстой и некрасивой.
— Ты позеленела.
— Это загар лёг пятнами.
— Открой глаза.
— Не открою.
— Открой, я сказал! — заявляет властно, как босс, привыкший к подчинению.
Оказывается, он сидит близко. Глаза быстро, изучающе скользнули по мне.
Кажется, он заметил, что мне по-настоящему дурно.
— Смотри на меня, — говорит он. — Не вниз. На меня.
— Это плохая идея, я не хочу...
— Или ты лишишься сознания на высоте птичьего полёта!
Ещё через мгновение его горячие, сильные пальцы касаются моих.
Он стискивает их...
— Смотри мне в глаза! — приказывает. — И дыши. Несколько секунд глубоко и размеренно
просто дыши, повторяя за мной.
— Не выходит... — всхлипываю.
Дыхание сбивается, меня тянет посмотреть вниз и замереть от ужаса...
— Ещё пробуй! Делай, пока не получится, это приказ! Ослушаешься... — сузил глаза. —
Вычту из зарплаты двадцать процентов!
— Почему?
— Уже двадцать пять...
— Но это...
— Тридцать! — невозмутимо заявляет.
И я вынуждена пытаться дышать, как он. Потому что ослушаться его становится еще и
коммерчески невыгодно!
— Отлично, — говорит он. когда мое дыхание немного выровнялось. — А теперь назови
пять предметов вокруг себя.
— Зачем? Что за глупость...
— Я продолжаю уменьшать твою зарплату через три... две...
— Ф-ф-фуникулёр! — выкрикиваю.
— Хорошо. Что ещё? Давай же...
— Канат. Боже, он сейчас лопнет, он...
— Ещё три предмета.
— Кроссовки! Считается?
— Вполне.
— Рупор гида. И дурацкая шляпа с попугаями... У туристки в другой кабинке.
— Отлично. Теперь назови четыре звука, которые ты слышишь...
— Как много! Столько просто не существует.
— Не ной. Делай....