Страница 47 из 74
— Бывай, Константин. Погуляем непременно.
Мы сели на коней, Пелагея Александровна устроилась в тарантасе. Олег звонко присвистнул, и наша кавалькада двинулась в обратный путь.
Сашка Меренский ехал рядом со мной. Он то и дело снимал фуражку, подставляя разгоряченное лицо весеннему ветру.
— Выгорело, Андрюха! Выгорело! — шептал он, постоянно улыбаясь.
— А ты сомневался? — усмехнулся Прохор, подгоняя коня. — С такими-то дружками да песнями.
Домой ехали неспешно. Солнце клонилось к западу, небо над Уссури густело золотом и багрянцем. Шутили, вспоминали сватовство, перебрасывались подначками.
У поворота, за которым должны были показаться крыши нашей станицы, Степан Анисимович вдруг поднял руку. Олег на козлах натянул вожжи, тарантас остановился со скрипом, а мы разом притихли.
Посреди дороги стояли трое. Двое были мне незнакомы, зато третьего не узнать я не мог.
— Илька, — негромко выдохнул я и направил коня вперед.
Степан Анисимович нахмурился, чуя неладное.
— Здравствуй, таежник. С чем пожаловал в такой день?
Илька подошел, коротко кивнул Степану Анисимовичу и повернулся ко мне.
— Худые вести, Андрей.
Гольд перевел взгляд на шумную толпу радостных парней, потом снова глянул на вахмистра.
— Степан Анисимович, Андрей, разговор с глазу на глаз есть. Важный очень.
— Стойте здесь, ждите команды, — обернулся крестный к парням.
Он спешился, и я соскочил на землю. Мы отошли чуть в сторону, к густому тальнику у дороги.
— Говори, Илларион, — сказал Степан Анисимович.
— Наши дозорные из гасяна на рассвете тропу проверяли, на том берегу Уссури. Хунхузского посыльного взяли. Он шел от импаня к импаню.
— И где он? — помрачнел вахмистр.
— Посыльного больше нет, — развел руками Илька. — А вот то, что он нес, при мне.
Гольд достал из-за пазухи сложенный в несколько раз лист плотной желтоватой бумаги и протянул Степану Анисимовичу.
Крестный развернул его. По листу сверху вниз бежали ровные столбцы иероглифов. Внизу алела круглая печать и несколько красных знаков.
— Тьфу ты, пропасть, — сплюнул Степан Анисимович, вглядываясь в текст. — Ни слова не разобрать. Это ж надо в Хабаровку везти, толмача в управе искать.
— Крестный, дозвольте глянуть. Может, хоть пару знаков узнаю. Мы у манз все-таки не один день провели, — я протянул руку.
Степан Анисимович удивленно взглянул на меня.
— Ну посмотри, коли не шутишь.
Я взял лист шершавой бумаги, пропахшей дымом. Часть знаков не поддалась. Другие вдруг сложились в слова. Добрецов, видать, и письменность ихнюю знал, пусть не очень и хорошо. Мне хватило, чтобы понять общий смысл.
«Малые реки, текущие порознь, теряются в песке. Но когда воды их сольются воедино, рождается великая река, которой не преградить путь ни камнем, ни берегом. Так и нам должно стать Великим Драконом, чтобы испепелить тех, кто пришел с севера и занял нашу землю».
Я пробежался взглядом до красной печати.
«Приходи в полнолуние седьмого месяца, и мы станем единой силой».
Если это не пустой треп, то хунхузы задумали против нас что-то скверное.
Я отдал бумагу обратно крестному, стараясь не показать, что смог прочесть.
— Ну и? — приподнял бровь Степан Анисимович.
— А шут их разберет, крестный. Одни каракули.
P. S.: Дорогие читатели, для этой главы мы написали саундтрек, он выложен в комментариях под книгой, заранее благодарим за Вашу обратную связь. С Уважением и любовью, С. Насоновский и С. Щербатых
СЛУШАТЬ: