Страница 141 из 166
Аластор Юрай поспешил в свой кабинет, запер его изнутри, а затем достал небольшой дорожный несессер, который хранил здесь на всякий случай, и принялся собирать в него важные документы, ценности и деньги, одновременно уничтожая любые бумаги, которые могли хоть как-то косвенно указать на его дела с племянником. По щелчку пальцев все мгновенно вспыхивало и превращалось в темный жирный пепел.
Когда через пару часов слуга вернулся, вся комната была покрыта тонким слоем праха. Все было серо, тускло, да еще и пахло дымом, как после пожарища.
- Пусть тут все тщательно приберут, - отдал распоряжение лорд, передавая несессер слуге. - Отнеси это в мой мобиль. Остальные вещи уже там?
Получив кивок, Аластор расслабился и позволил себе чуть улыбнуться.
- Хорошо. Я приведу себя в порядок и отправлюсь в путь. И пусть весь дом тоже вылижут до блеска. И приготовятся к приему гостей.
- Гостей, мой лорд? - слуга позволил себе толику удивления.
- Я сообщил о случившимся тетушки Лавении и она решила приехать в столицу, чтоб поддержать родительницу Брина. Они ведь были так дружны в юности. Остановится Лавения, конечно, у меня и приедет не одна. Так что, пусть подготовят шесть гостевых комнат.
На самом деле, это он пригласил Лавению приехать, и предложение бесплатного проживания в столице, привело тетушку в полный восторг, не смотря на печальные обстоятельства. Она тут же согласилась на визит, не забыв сообщить, что прихватит с собой двух дочерей и трех племянниц. Горе горем, но девушки давно достигли брачного возраста, а тут какой- никакой повод выехать в свет и показать себя во всей своей траурной красе.
Аластор усмехнулся - на это и был расчет. Сам он по пути из столицы заедет в клуб и пустит слух, что Лавения решила нагрянуть внезапно, а он просто вынужден спасаться от гостей бегством.
И пусть Ищейка снова сунется в его особняк, тетушка заболтает кого угодно до обморочного состояния. Единственная причина, почему ее дочери и племянницы, официальным опекуном которых она является, еще не замужем, так это то, что с Лавенией никто не горит желанием родниться.