Страница 34 из 48
Глава 17
«Ай, ай, ай!» — воскликнула я, когда мама прикладывала к ране мертиолат. «Серьезно, мама? У тебя эта бутылочка с тех пор, как мне было девять?»
«Нет, это та, что у меня была, когда Шелби было девять», — ответила она. Она посмотрела на Алека. «Она всегда была такой большой малышкой».
Алек усмехнулся. «Не уверен, что могу её винить».
Я подула на колено. Под ссадиной растекался большой тёмный синяк, и я знала, что к завтрашнему утру у меня всё тело будет болеть.
Я съела печенье с маслом и мёдом, пока Алек складывал кинжал в двухгаллонный пакет Ziploc.
«Хорошо, что я покупаю такие большие», — пробормотала мама, стараясь не смотреть на кинжал.
«Пойдем», — сказал Алек, хватая печенье.
Я, прихрамывая, доковыляла до минивэна и села в него. Мне нужен был кофе, но пришлось подождать.
***
Элмер прислонился к стойке регистрации в офисе шерифа и флиртовал с секретаршей. Улыбка исчезла с его лица, когда он увидел, как Алек вошел в дверь. Я бросила взгляд на руку Алека и заметила, что он накинул пиджак на ту руку, в которой держал сумку с кинжалом.
«Доброе утро, Элмер», — бодро сказал Алек.
Элмер презрительно ухмыльнулся, а потом неохотно ответил: «Доброе утро».
— Джон здесь? — спросила я.
Элмер посмотрел на меня, на мгновение замолчал, потом передумал и сказал: «Он в своём кабинете».
— Отлично. Спасибо. Пойдём к нему поздороваться, — сказала я, и мы пошли дальше по коридору.
Когда мы оказались вне поля зрения Элмера, я обернулась к Алеку и широко улыбнулась ему. «Он почему-то тебя не любит», — прошептала я.
«Не могу себе представить, почему», — невинно ответил он.
Я хихикнула и постучала в дверь Джона, когда мы подошли к ней.
«Войдите», — крикнул он с другой стороны.
Рабочий стол Джона был завален папками с документами и бумагами. Я задалась вопросом, какая из них принадлежит Тому, но спрашивать не собиралась. Я не хотела видеть никаких фотографий.
«Привет, ребята», — сказал он. «Как дела?»
Алек поднял сумку с кинжалом. «Возможное орудие убийства».
«Ого. Где ты это нашел?» — спросил он, широко раскрыв глаза.
Алек положил его на стол, и мы сели. «Ну, моя грациозная подружка здесь поскользнулась во время нашей утренней пробежки и заметила его, когда на него попал солнечный луч».
«Ты в порядке, Элли?» — спросил он, обращаясь ко мне.
«Да, всего лишь ссадина и пара синяков», — ответила я. «Это как-то странно. Эта штука просто валялась там».
«Где именно это было?» — спросил Джон.
«Примерно в пяти милях от места убийства, глубоко в лесу. Думаю, оно, наверное, было прикрыто мертвыми листьями, но эта мисс Изящная, возможно, обнажила его, когда упала», — сказал Алек с ухмылкой.
Я бросила на него взгляд. Если бы не все эти листья, я бы не упала, и он это знал.
«Вау, какая находка», — сказал Джон, рассматривая предмет через пакет. «Надеюсь, на нём найдутся пригодные для анализа отпечатки пальцев».
«Почему оно просто так валялось там? Разве убийца не должен был его закопать?» — спросила я. «Или забрать с собой?»
«Можно было бы так подумать. Но, возможно, он запаниковал. Трудно предсказать поступки преступника. Они не поступают так, как нормальные люди, потому что их разум постоянно пытается предвидеть, что может пойти не так и привести к их поимке», — сказал Джон.
«Я все же останусь при мнении, что это дело не криминальное. Так проще», — сказала я. Меня до сих пор удивляло, что кто-то мог так поступить с другим человеком. Я никогда не злилась настолько, чтобы такая мысль пришла мне в голову.
«У меня есть несколько фотографий того места, где мы это нашли», — сказал Алек. «Я отправлю их на твой телефон. Если хочешь поближе осмотреть местность, я могу показать, где именно я это обнаружил».
«Это большая помощь», — сказал Джон, кивая. «Я рад, что именно вы двое наткнулись на это. Странно, но в криминалистической лаборатории сказали, что на разбитой рождественской тарелке, которую мы нашли на месте преступления, были только отпечатки Тома Тернера. Можно было бы подумать, что человек, который испек или принес печенье, оставил бы на ней свои отпечатки».
«Как ты думаешь, это было преднамеренное убийство?» — спросила я. «Они знали, что собираются убить его, и надели перчатки?»
«Это возможно», — сказал Джон. «Я могу представить, что кто-то надел перчатки, чтобы принести ему печенье, ведь на улице холодно. Но пекарь, по-моему, не стал бы их надевать».
Алек кивнул, погрузившись в раздумья. «Часть меня склоняется к мысли, что это было преступление на почве страсти, но трудно сказать наверняка».
«Интересно, почему он держал в руке леденец, когда его убили?» — спросил я.
Джон пожал плечами. «Может, он просто случайно держал его и так испугался, когда понял, что его собираются зарезать, что так и не выпустил его из рук».
«Может, убийца подарил ему эту палочку, а потом набросился на него. Подружка. Я голосую за преступление на почве страсти», — сказала я. Мне это казалось очевидным.
«Страсть означает ярость и, возможно, ревность, учитывая, что Том имел репутацию, э-э, любителя женщин», — сказал Алек. «Я тоже склоняюсь к этой версии».
«Я как-то читал о женщине, которая убила своего любовника, ударив его вязальными спицами», — сказал Джон. «Она узнала, что он изменил ей с женщиной, которая вязала крючком, и тот факт, что та вязала крючком, разозлил её больше всего на свете, поэтому она нанесла ему несколько ударов вязальными спицами. Она сказала полиции, что хотела, чтобы он понял: вязание крючком — это низшая форма рукоделия».
«Ух ты», — сказал я. «Разве люди не слышали о том, что можно просто расстаться?»
«Нет, если они изначально не в себе», — сказал Алек.
Я была рада, что не работаю в правоохранительных органах. Не могла себе представить, с какими сумасшедшими людьми им приходится иметь дело при исполнении служебных обязанностей.
«Джон, я хотела тебе кое-что рассказать. В тот вечер, когда мы были на рождественском карнавале, Дженнифер сказала, что там была женщина в чёрном плаще с тёмными, короткими, вьющимися волосами. Она сказала, что та следовала за ней, и это её очень напугало. Ты случайно не замечал кого-нибудь похожего?» — спросил я.
Он нахмурился, пытаясь вспомнить. «Честно говоря, не помню. Она говорила, что раньше с ней как-то сталкивалась?»
«Нет, Дженнифер здесь никого не знает. Она почти никуда не выходила с тех пор, как обнаружила тело Тома. Она очень чувствительная, и это её сильно потрясло».