Страница 32 из 48
Глава 16
Погода оставалась холодной, и утром землю покрывал сильный иней. Мы с Алеком встали рано, чтобы успеть пробежаться перед завтраком. Беговые штаны сидели на мне туго, и я напомнила себе, что нужно меньше есть маминого печенья на пахте.
По дороге в лес земля была скользкой, и я чуть не поскользнулась. Алек протянул руку и схватил меня за рукав куртки, чтобы удержать.
— Я сама справлюсь, — сказала я. Мы медленно бежали трусцой, чтобы разогреться, пока солнце поднималось над деревьями. Это было великолепное зрелище — яркое, чистое голубое небо над нами. «Я обожаю это место».
«Здесь действительно красиво», — согласился Алек. «Кстати, как дела у Люси?»
«У неё всё хорошо. Она пытается разобраться во всём этом из Мэна, а кошка Дикси чувствует себя прекрасно», — сказала я, переведя дыхание.
Он усмехнулся. «Очень рад это слышать».
Мы бежали в тишине некоторое время, просто наслаждаясь видами. Птицы на деревьях постепенно просыпались и начинали петь, а из норы высунул голову кролик. Я задумалась, как люди в больших городах умудряются выживать в своих бетонных мирах, лишённых Божьего творения.
«Быстрее?» — спросил Алек, когда мы пробежали уже десять минут.
«Да», — ответила я, кивнув головой.
Холод кусал щеки, когда мы ускорили темп. Я взглянула на монитор темпа и пульса на руке. Мы неплохо держали темп — миля за восемь минут, — но я хотела бежать быстрее. В том, что я находилась здесь, на лоне природы, было что-то освобождающее, что заставляло меня бежать со всей скоростью.
В детстве я проводила много дней и выходных, исследуя эти леса, и знала их как свои пять пальцев. В основном я бродила по ним одна, но иногда с Джейком или с друзьями. Джейк научил меня ловить лягушек и рыбу в пруду по ту сторону леса, и мы сблизились — я восхищалась своим старшим братом.
— Сюда, — сказала я Алеку и повела его по заросшей тропинке глубже в лес. Много лет назад тропинка была чистой, но с тех пор её заросли сорняки и трава. Появились кусты, которых я не помнила с тех пор, и несколько минут я сомневалась, не свернула ли я не туда. Но потом я увидела старый дуб, который расколола молния, когда мне было десять лет. Я был удивлён, что он всё ещё стоял, по-прежнему выжимая из жизни всё, что мог.
Мы ускорили темп до семи с половиной минут на милю, и лес проносился мимо нас. От холода у меня навернулись слёзы, и я смахнул влагу тыльной стороной руки в перчатке. На деревьях не было листьев — они уже давно опали на землю. Ковёр из листьев, по которому мы бежали, хрустел под нашими ногами, как будто протестуя против нашего присутствия.
Алек опередил меня на несколько шагов, и я ускорилась, чтобы не отставать от него. Его более длинные ноги давали ему несправедливое преимущество передо мной. Он бросил на меня косой взгляд и ухмыльнулся.
— Готова бежать еще усерднее? — выдохнул он.
— Да, конечно, — выдохнула я в ответ. Мое дыхание теперь звучало как грузовой поезд, а легкие жгло от холода, но я всегда была готова бежать усерднее, дольше или быстрее.
Он ускорился, и я заставила себя не отставать от него, несмотря на протесты легких.
Через несколько мгновений я уже летела в воздухе. Я ударилась о землю с глухим стуком, голова закружилась, а дыхание вышло из легких. Я лежала на листьях, пытаясь понять, что произошло и почему я оказалась на холодной твердой земле.
«Элли! Ты в порядке?» — задыхаясь, спросил Алек, опустившись на колени рядом со мной.
Я растерянно уставилась на небольшую кучку листьев перед собой.
«Элли?» — спросил Алек.
Я услышала панику в его голосе и подняла на него глаза. «Привет», — прошептала я, пытаясь отдышаться.
«Ты в порядке?» — спросил он, тяжело вдыхая.
«Я… я думаю, да», — ответила я, мысленно оценивая состояние своего тела.
«Позволь мне помочь тебе сесть», — сказал он, обняв меня за талию и переворачивая. Он осторожно помог мне сесть.
У меня всё ещё кружилась голова, а правое колено пульсировало от боли.
«Наверное, я споткнулась», — сказала я, глядя в ту сторону, откуда мы пришли.
Он улыбнулся. «Возможно, бежать быстро по листьям на незнакомой местности было не самым разумным решением», — сказал он.
«Возможно, и нет. В детстве я постоянно бегала по этим лесам», — сказала я.
«Уверен, с тех пор здесь всё заросло, и, как мы уже видели, бегать здесь стало опасно», — сказал он, усмехнувшись.
«Ну, пока это длилось, было весело», — ответила я. «Но колено у меня очень болит».
«Дай посмотрю», — сказал он и осторожно закатал штанину моих беговых штанов, чтобы обнажить колено. Из глубокой ссадины размером с грейпфрут сочилась кровь. «Ой. Выглядит больно».
«Будет больно ещё сильнее, когда пройдет адреналин», — сказала я.
«Давай посмотрим, сможешь ли ты на него наступить», — сказал он, обняв меня за талию и помогая встать. «Сильно болит?» — спросил он, когда я поморщилась.
Я сделала пару шагов. «Не так сильно, как могло бы быть. Думаю, в основном это ссадина, а не что-то более серьёзное. По крайней мере, надеюсь, что нет».
«Хорошо. Уверен, останется синяк, но с этим справиться легче, чем с повреждением сустава», — сказал он и помог мне, хромая, вернуться в ту сторону, откуда мы прибежали.
«Похоже, я уперлась именно в это», — сказала я, указывая на обнажившийся корень дерева, пересекавший тропу, по которой мы бежали. «Наверное, он был прикрыт листьями».
«Наверное, это научит нас не бегать без оглядки по лесу, а?» — сказал он.
Я рассмеялась. «Точно. Я уже слишком старая для таких падений. Утром у меня всё будет болеть».
Мы еще несколько шагов проковыляли, и я заметил, как что-то блеснуло в утреннем солнце. «Эй, что это?»
Алек подошел, отодвинул еще несколько листьев и обнажил лежавший там предмет, похожий на кинжал.
«Ну, — сказал Алек, опускаясь на колени, — похоже, мы обнаружили орудие убийства».
«Правда?» — спросил я, ковыляя к нему.
Рукоять кинжала была украшена красными и зелёными стразами, а его лезвие, похожее на восьмидюймовое, было покрыто засохшей кровью.
«Ух ты. Выглядит отвратительно», — сказала я, наклонившись поближе.
«Ещё бы», — ответил он, достал телефон из кармана и начал фотографировать место, где лежал кинжал.
«Эти красные и зелёные стразы не вызывают у меня особого праздничного настроения. Думаешь, Том выбрал его из-за рождественских цветов?» — спросила я его.
Он хмыкнул. «Иногда тебе приходят в голову самые странные вещи».
«Ничего не поделаешь», — ответила я. «Я не странная, я творческая».