Страница 20 из 48
Глава 10
«Мама», — позвала я, когда мы вошли в дом. «Мама?»
«Да, дорогая?» — спросила она, высунув голову из двери кухни.
«Я нашла кое-что у соседей», — сказала я, поднимая тарелку с розовыми розами.
Она пристально посмотрела на тарелку, но ничего не сказала.
«Ну? Пахнет шоколадом», — сказала я, поднеся тарелку к носу. «А раз ты не печешь, мне интересно, почему?»
«Ну, знаешь, Элли, то, что ты знаешь, что я не умею печь, не значит, что другие тоже так думают». Она широко улыбнулась мне, прошла в гостиную и села на диван.
«Фу, мам, это как-то противно. Украсть тарелку у покойника и нюхать её?» — сказал Тэд, не отрываясь от своего iPad’а.
«Да ладно тебе, Тэд. Мама, а ты не принесла Тому магазинный торт и не сказала, что сама его испекла?» Я собиралась докопаться до правды.
Мама глубоко выдохнула. «Элли, это смешно. Я бы никогда так не поступила».
«Нет?» — спросила я, не совсем уверенная, что ей верю.
Алек подошел, сел рядом с Тадом и достал свой телефон. «Не знаю, какая разница», — сказал он.
«Да, какая разница?» — спросила мама, чувствуя себя самодовольной благодаря поддержке Алека.
«Ладно, тогда. Сегодня вечером десерт готовишь ты», — сказала я и направилась на кухню. Я поставила тарелку в раковину и промыла её водой.
«Кому-то нужно с большим уважением относиться к своей матери», — крикнул Алек мне в спину.
Я ненавидела, когда он был прав. На самом деле это не имело значения, но я была любопытной донельзя.
«Не понимаю, почему ты из этого такую проблему делаешь», — прошипела мама, подойдя ко мне сзади.
Я пожала плечами. «Я же тебе уже говорила, в кого я пошла». Я широко улыбнулась ей. Я не хотела быть злой, просто хотела понять, что с ней происходит.
«Ладно. Я купила брауни в «Пиггли-Виггли» и принесла ему один. И сказала, что сама испекла. У меня была такая конкуренция со стороны других дам, которые приносили ему сладости и всякую всячину. Мне пришлось как-то дать отпор», — призналась она, покраснев.
«Мама, почему ты решила, что у тебя есть конкуренция? Тебе не нужно подкупать мужчину едой, чтобы он тебя полюбил. Ты же просто лучший человек в этом городе. Ты заботливая, всегда помогаешь людям, милая и умная», — сказала я, повернувшись к ней. «Любой мужчине повезло бы с тобой. Если, конечно, это действительно то, чего ты хочешь».
Она вздохнула и прислонилась к кухонной стойке. «Я знаю, что не должна была так себя чувствовать, но я постоянно видела, как туда приходят Ида и Энн. Я знала, что они приносили ему выпечку, а я не могла этого сделать, разве что, изменив мужу. Он никогда не замечал разницы».
«Ну, по-моему, это только доказывает, что у него не было ни вкуса к женщинам, ни к десертам. У него по соседству жила такая замечательная девушка, как ты, а он все равно оглядывался по сторонам», — сказала я. «А если бы он был настоящим гурманом, то понял бы, что эта выпечка из супермаркета».
«Если только он не просто пытался быть вежливым, полагаю», — сказала она. «Он действительно был хорошим человеком, знаешь ли».
Я проигнорировала это. У меня действительно были сомнения, был ли Том Тернер хорошим человеком или нет.
«Нам нужно тебе кое-что показать», — сказала я. Я подошла к кухонной двери и помахала Алексу, чтобы он зашел на кухню.
Он вопросительно посмотрел на меня, входя в кухню.
«Где тот блокнот?» — спросила я.
«Подожди», — сказал он и пошел за ним в гостиную.
«Мама, ты можешь сказать нам, сколько из имен в этой книге принадлежат местным женщинам? Я знаю некоторых из них, но не всех», — сказала я, садясь за кухонный стол.
Мама села рядом со мной, Алек — напротив, и я открыла тетрадь.
«О, похоже на адресную книжку», — сказала она. Её очки для чтения висели на цепочке вокруг шеи, и она надела их. «О, Наоми Эпплби. Она кассирша в „Пиггли-Виггли“. Ну, раньше была. Она умерла прошлым летом. Я слышала, что у неё был сердечный приступ».
«О, как жаль», — сказала я. «А как насчёт Хэтти Аткинс?»
«О, Хэтти по субботам вечером проводит бинго в католической церкви», — ответила она. «Она милая женщина».
«Так что, она ещё жива?» — спросила я.
«Да, вполне», — ответила она. «И Натали Бейкер тоже ещё жива. Раньше она работала секретаршей на автостоянке подержанных машин, что была на Первой авеню. Ты же её помнишь, правда?»
Я кивнула, хотя на самом деле не помнила. Удивительно, как можно забыть столько всего о городе, в котором вырос, если не бываешь там часто.
Пока мы разговаривали, Алек делал записи в своём блокноте. Мне было интересно, о чём он думает. Мы просматривали маленькую чёрную тетрадь пожилого мужчины, которая, скорее всего, была не чем иным, как адресной книжкой. Она не казалась полезной.
«О, вот Дженис Кейтс. По-моему, она просто злобная», — сказала мама, кивая головой. — Я не удивлюсь, если она убила Тома. У неё ужасный характер, у этой.
— О? В каком смысле «злая»? — спросила я.
— Однажды в «Пиггли-Виггли» она дважды взяла с меня деньги за бананы. Я сказала ей, что не позволю ей так поступать, а она имела наглость со мной спорить, — сказала она, глядя на меня очень серьёзно.
Я вздохнула и взглянула на Алека, который перестал писать, чтобы посмотреть на неё. По недоверчивому выражению его лица я поняла, что ему трудно поверить в то, что она говорит.
«Мама, хватит. Это ещё не делает человека злой, и ты это знаешь», — сказала я. «Давай пойдём дальше».
«Нет, это просто показывает, что она была злой. И она действительно была такой. Но что сделало её злой, так это то, что дочь Риты Смит, Хейли Сью, раньше работала в „Пиггли-Виггли“ вместе с Дженис, а Дженис не любила Хейли Сью из-за того, что Рита не любила Дженис. Поэтому она всегда доставляла Хейли Сью неприятности. Хейли Сью была самой новой кассиршей, и это была её первая работа. Ну, Хейли Сью только что вышла замуж, и через несколько месяцев она забеременела, но её мужа уволили со склада стройматериалов, потому что цены на дома упали, и они полагались на зарплату Хейли Сью в „Пиггли-Виггли“».
«Мама, а в чём смысл этой истории?» — спросила я. Я боялась, что она просто будет продолжать говорить, не доходя до сути.
«Ну, конечно! «Она никогда не была терпеливым ребёнком, знаешь ли, Алек», — сказала она, глядя на него.
«О, мне это не нужно говорить. Я прекрасно понимаю», — ответил он, бросив на меня многозначительный взгляд.
Я показала ему язык. Я умела быть терпеливой. Иногда. Просто я предпочитала не быть такой. В большинстве случаев.