Левый стрелок

Шорох в наушниках шлемофона, голос штурмана:

— Командир, проходим линию фронта.

Долгое молчание, затем голос пилота:

— Стрелки, смотрите внимательнее. Борттехник, как лонжерон?

— Держимся.

— Хорошо.

Откуда-то из-под ног в поле зрения стрелка вплывает кусок поля, перечеркнутый зигзагами траншей. Присыпанные снегом, они выглядят заброшенными и пустыми. Однако почерневшая коробка корпуса какой-то бронемашины, застывшая посреди закопченного круга на обтаявшем снегу, доказывает, что жизнь там есть. И очень горячая.

Исчезает за килем самолета небольшой перелесок, изрытый свежими воронками. И снова внизу потянулись ярко-белые поля.

— Да, ведь мы уже пересекли линию фронта! Под нами своя земля!

Стрелок ожидал, что вот-вот будет команда покинуть машину с парашютами. Ведь не мог же командир всерьез надеяться посадить машину с надломленным крылом? Вместо этого, ранее не слышанный стрелком голос, прохрипел в эфире:

— Я — курсовой стрелок, вижу впереди-выше пару «худых»...

— Стрелкам— к бою!

Команда совершенно излишняя. Доклад по СПУ слышали все. Но, тем не менее, по корпусу самолета как будто пробежала дрожь. А может, и вправду — пробежала? Машина чувствовала тревогу, передающуюся от экипажа, и тоже готовилась к бою.

Дзынь! Турель упирается в правый ограничитель.

— Спокойно, спокойно... Отсюда немецкие истребители все равно не увидеть. Пока они не зайдут с кормовых углов. Но все же лететь навстречу опасности спиной, как-то неприятно. Даже между лопаток зачесалось. Ничего, потерпим. А, может, немцы и не рискнут с нами связываться? Бомбардировщик несет мощное оборонительное вооружение, а про сломанный лонжерон им неизвестно.

— Ну да. А то, что самолет идет днем и на малой высоте, им ни о чем не намекает? Кстати, о высоте— кислородную маску уже можно и снять. Не хватало еще в бою, шлангом за турель зацепиться.

Стрелок с наслаждением содрал с лица надоевшую резину и глубоко вдохнул морозный воздух. Кожу лица, освобожденного от обжимающего намордника, приятно защипало. Выдохнул.

— А теперь — повоюем!

Ведущий пары Ме-109G был чрезвычайно удивлен открывшейся перед ним картиной. Огромный советский ТБ плыл невысоко над землей, без всякого истребительного прикрытия. Встретить такую машину в светлое время суток, было весьма редким событием. Если летом сорок первого «Советы» частенько гнали свои тяжелые бомбардировщики днем, чтобы остановить наступающие «ролики» любой ценой, то к декабрю сорок второго они кое-чему научились. Но не ловушка ли это? Уж слишком заманчивая цель.

Пилот покрутил головой: истребителей с красными звездами не наблюдалось. Хотя они могут прятаться и в облачности. Однако, тогда они слишком далеко ушли от эскортируемого бомбардировщика. И все же лучше подстраховаться. Пройдем мимо бомбардировщика, а затем наберем высоту боевым разворотом и атакуем на догоне. Никуда он не денется. Пилот бросил команду ведомому и двинул вперед ручку управления двигателем. Почти полторы тысячи лошадиных сил двигателя «Даймлер-Бенц» начали разгонять послушное тело «Густава».

Когда два темных крестика вражеских машин проплыли далеко в стороне и начали уменьшаться за кормой бомбардировщика, левый стрелок испытал короткий всплеск эйфории: «Струсили, гады!» Однако напряженная тишина в СПУ настораживала. Никто из экипажа не спешил радоваться. Все продолжали ждать. «Худые» скрылись в облачности... Чтобы спустя несколько мгновений вынырнуть из нее и коптя выхлопом рвануться вдогонку за бомбардировщиком. Все стало абсолютно ясно. Немецкие пилоты убедились, что истребительное прикрытие отсутствует и перешли к решительным действиям.

Ведущий немецкой пары точными движениями ручки удерживал машину на курсе. Следовало аккуратно подойти к ТБ на дистанцию прицельной стрельбы, не подставившись при этом под огонь стрелков. Ведомый прикроет атаку своего ведущего. И останется только точно разрядить пушку и пулеметы по уязвимым местам бомбардировщика. Желательно — по бензобакам и двигателям. Иначе можно впустую расстрелять боезапас. Такая «птичка» может выдержать много попаданий. Еще важно не «зависнуть» возле атакуемой машины. Русские стрелки запросто нашпигуют истребитель свинцом. Есть и такая опасность. Но, зато, как красиво ТБ будет выглядеть в списке побед пилота! Бомбардировщик летел с небольшим креном вправо и, при этом не было заметно каких-то попыток уклонения от атаки. Что ж, тем лучше.

Когда нос атакующего истребителя украсился вспышками выстрелов, стрелок инстинктивным движением попытался укрыться за телом пулемета. Но тут же, выругав себя, вцепился в рукояти УБТ. Поймал истребитель в перекрестье прицела. Перекинул флажок предохранителя и всей ладонью выжал тугой рычаг спуска. Ду-ду-ду-ду — солидно забасил пулемет, завибрировав на креплениях. Светлячки трассеров полетели в сторону противника... И по дуге ушли в сторону.

— Вот черт!!! Здесь же еще поправку брать надо!

Стрелок судорожно пытался сопоставить в голове элементы движения своего и вражеского самолетов, чтобы определить в какую сторону и насколько необходимо смещать прицел. Пока он пытался сообразить, немецкие истребители проскочили ниже бомбардировщика, грамотно увернувшись от пушечной очереди центральной турели. В СПУ послышался голос борттехника:

— Повреждена обшивка правого крыла. Моторы работают нормально.

— Понял тебя. Стрелкам, отсеките «гансов» огнем. Не давайте им стрелять прицельно.

— Я кормовой! На второй заход пошли!

Со своего места стрелку подшассийной установки было видно как, блеснув остеклением, довернулась кормовая турель. Но самому стрелять было нельзя — мешал стабилизатор самолета. Нужно подождать...

— Ну, давай! Иди! — перекрестие прицела направлено в предполагаемую точку появления вражеского самолета. И он появился. Наискосок скользнув через поле зрения прицела, вытянутый силуэт блеснул нимбом вращающегося винта. И тут же грохот попаданий возвестил о мастерстве немецкого летчика. В кабине стрелка посыпалась снежная пыль, запорашивая и без того мутноватый плексиглас. УБТ зашелся в длинной очереди. В отводной рукав посыпались стреляные гильзы. Острый запах сгоревшего пороха наполнил тесную кабину. Рывки от отдачи сотрясали пулемет и мешали, ну вот еще чуть-чуть, довести огненную строчку до юркого силуэта. Видно было, как сверху потянулась еще одна очередь. Стрелок центральной пушечной башни пытался огнем своего ШВАКа поставить завесу на пути истребителя. Еще чуть-чуть и...