Страница 63 из 88
– Вот с этого места поподробней! – внутренне закипая, потребовал Трокич.
Однако Габриэль Йенсен продолжал хихикать.
– Я же только что сказал, что не имею к тому делу никакого отношения. Ты чем слушаешь, болван?
Заместитель комиссара криминальной полиции проигнорировал грубость. И не такое слыхал.
– Потом вы подались в моряки. Так что большую часть жизни провели в море или как?
– Меня в городе не слишком привечали, вот я и решил взять паузу.
– Но Айгиля-то вы знали?
– Если вам так уж нужно, то да, я отлично знал Айгиля. Мне нравился этот несчастный парнишка.
– В каком смысле нравился?
– Да я знаю, о чем вы подумали. Нет, совсем не в том смысле. Он изредка стриг траву у меня на участке, я ему за это платил. А потом мы с ним спортивные соревнования какие-нибудь по телику смотрели.
– Ну а что все-таки насчет родителей? – спросил Якоб.
– Они-то его и погубили.
– То есть утопили?
– Нет, он сам себя жизни лишил. Но это они довели его до смерти.
Он неожиданно замолчал, как будто внезапно понял, что проговорился.
– Вот черт! Вам-то что еще от меня нужно? Я сказал все, что имел сказать.
Он перевел взгляд с одного полицейского на другого.
– Хотите посмотреть моих жуков?
– Думаешь, он лжет? – спросил Якоб, когда они уже возвращались в Орхус.
Трокич раздраженно пролистнул «Сломленную любовь»[22] Джо Сатриани на магнитоле в машине. Когда-то он замирал от этой композиции, этого великого, с морем фантастических звуков инструментального шедевра, подтверждавшего, что Сатриани заслуженно занимает место в суперлиге гитаристов. Ровно до встречи с юристкой. Они лежали в постели и слушали музыку. И как это часто случалось раньше, она водила кончиком пальца по венам у него на руке, словно изучая карту, и вдруг сказала, что если он в ближайшем будущем не сделает усилия над собой и не станет более открытым людям, то закончит очень и очень одиноким человеком. И все же он надеялся когда-нибудь снова услышать эту композицию. Ведь это одно из лучших творений гения игры на гитаре.
– Нет.
– Ты так запросто веришь ему? По-моему, он врал как сивый мерин.
– Лжецов трудно вывести на чистую воду, – ответил Трокич, – когда на кон поставлено не слишком много. Но это не тот случай. Да и зачем ему врать нам в нынешней ситуации.
Якоб пожал плечами:
– На твоем месте я бы не стал ему верить.
– Понятно. Но представь, какую роль он мог сыграть в нашем деле, если передвигается на ходунках. В кои-то веки ведь может идти речь о случайном совпадении.
– Так что ж, выходит, мы опять никуда не продвинулись, – Якоб запустил пятерню в свою взлохмаченную шевелюру. – Ладно, теперь, когда мы без посторонних глаз, можешь сказать, что ты узнал о Синке? Она вернулась?
Трокич съехал на другую полосу и повернул на Прибрежное шоссе. Да уж, от Якоба ничего не скроешь. Тот читал его мысли, точно открытую книгу.
– Нет, – ответил Трокич. – Но раз ты спрашиваешь, придется кое-что тебе рассказать.