Страница 72 из 97
Глава 37. Испытание на прочность
Генри
Холодный ноябрьский ветер щипал за щеки и забирался за воротник шерстяного пальто. Мы выехали на пустошь за окраиной города. Сизый туман клочьями стелился в низине, неохотно отступая под лучами бледного рассветного солнца. Земля чавкала под копытами лошадей, трава хрустела, покрытая серебристым инеем.
Идеальное место для того, чтобы свернуть себе шею, а в моем случае еще и окончательно растерять остатки всякой мужской гордости.
Я сидел в седле рыжего Аякса, выбранного специально для стипль-чеза из-за его легкого костяка и впечатляющей выносливости. Моему любимцу Ониксу на этот раз пришлось остаться в конюшне, он был слишком массивен для вязкого грунта и быстро выдыхался на пересеченной местности. Жанетт ехала чуть впереди, уверенно направляя Максимилиана, который на глазах возвращал былую форму. Она куталась в нелепую мальчишескую куртку, подняв воротник, а кепка, надвинутая до самых глаз, надежно скрывала ее черты. Никто, взглянув на пару продрогших всадников, не признал бы в нас наследников знатных семей.
Мы остановились на краю оврага, осматривая лежащую перед нами полосу естественных препятствий: поваленные деревья, размытые канавы, заросли колючего кустарника. Я натянул поводья, чуть осаживая Аякса, который нетерпеливо переступал ногами, разогретый долгожданной прогулкой.
Жанетт развернула Максимилиана ко мне, и я инстинктивно напрягся, поймав ее строгий взгляд.
– Генри, – начала она таким тоном, словно заранее готовилась к моему сопротивлению. – Перед тем, как мы начнем, хочу обозначить некоторые правила. В силу своего статуса вы привыкли отдавать приказы, а не подчиняться им. Но здесь и сейчас вам придется забыть о том, что я женщина, и принять тот факт, что я ваш тренер. Если вы начнете саботировать мои указания или тратить время на препирательства из-за уязвленного мужского достоинства, далеко мы не продвинемся. Я требую, чтобы вы отнеслись к моим словам серьезно, иначе нам не стоит даже начинать.
Я выпрямился в седле, чувствуя бессознательное сопротивление, но тут же подавил его, понимания, что она права. Я помнил ее идеальную посадку и баланс, и мне не терпелось узнать, как она это делает.
– Вы вполне заслужили мое уважение как профессионал, – ровно ответил я. – И я не собираюсь оспаривать ваш авторитет в седле. Говорите, что нужно делать.
Жанетт коротко кивнула, но почему-то не спешила продолжить. Ее взгляд быстро скользнул ко мне, потом ушел в сторону. Она поджала губы, явно готовясь к чему-то еще, и эта неожиданная пауза заставила меня насторожиться.
– Боюсь, одними словами дело не ограничится, – произнесла она наконец подчеркнуто твердым тоном. – Вы – опытный наездник, и ваша посадка въелась в вас на подсознательном уровне. На словах объяснить нюансы, которые нужно откорректировать, будет проблематично. Мне придется делать это… физически.
Я замер, чувствуя, как морозный воздух застывает в легких.
– Мне нужно будет прикасаться к вам, – выпалила она, явно стараясь быстрее проговорить заготовленные слова, не дожидаясь, пока я перебью. – Но за этим не должно стоять никакой двусмысленности. На время тренировок нам придется забыть о светских условностях. В данный момент ваше тело – это инструмент, и моя задача научить его работать правильно.
Я непроизвольно стиснул поводья, отводя взгляд. Она знала, как действует на меня. Поняла это в тот день в амуничнике, когда излагала мне свой план. Потому мне придется контролировать каждый вздох и каждый мускул, чтобы не выдать себя и не смутить ее снова.
Мысленно проклиная себя за то, что вообще согласился на эту безумную затею, я кивнул.
– Понял вас, Жанетт, – отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Можем приступать к тренировке. Но прежде позвольте продемонстрировать вам мои навыки, чтобы вы имели представление, с чем придется работать.
Жанетт отъехала в сторону, освобождая мне путь к ближайшему препятствию – старому, поваленому дереву, перед которым виднелась широкая заледеневшая лужа.
Я пустил рыжего в галоп. Привычно расправил плечи, чуть приподнял подбородок, контролируя темп лошади. Жеребец мощно оттолкнулся, и мы взлетели над бревном. Полет вышел почти идеальным, а приземление достаточно мягким. Жеребец слушался отлично. Я плавно перевел его на шаг и развернулся к Жанетт, ожидая увидеть на ее лице если не восхищение, то хотя бы тень одобрения. Прыжок был объективно хорош.
Она задумчиво покачала головой.
– У вас прекрасный контакт с поводом, Генри, и очень уверенная, мягкая рука, – задумчиво произнесла она. – Вы чувствуете ритм, Аякс вам доверяет, и при приземлении вы его не дернули. Это очень хорошо.
От ее похвалы губы сами собой растянулись в улыбке, но Жанетт еще не закончила.
– Однако ваша спина… Наверняка инструкторы королевского конного клуба наперебой хвалили ваш безупречный остов, но в реальной гонке такая посадка никуда не годится. Из-за жесткой поясницы ваш центр тяжести смещается назад, и на приземлении вы слишком тяжело опускаетесь в седло. Сделайте так десять раз подряд на длинной трассе, и Аяксу обеспечена боль в спине на несколько недель. Вам нужно забыть о том, как вы выглядите со стороны, ваша основная задача – снять нагрузку с лошади.
Несмотря на то, что я был готов к ее замечаниям, уязвленное самолюбие все равно кольнуло в груди, ведь я привык считать себя одним из лучших наездников столицы. Слова в защиту моей манеры езды уже готовы были сорваться с языка, но я вовремя прикусил его. В конце концов, всего несколько минут назад я дал обещание подчиняться ее указаниям и не тратить время на споры.
Я шумно выдохнул, проглатывая готовые сорваться возражения.
– И как мы будем это исправлять?
– Спешивайтесь, – ответила она, соскальзывая с седла Максимилиана.
Пока она привязывала поводья жеребца к ближайшему кусту, я молча перекинул ногу через седло и спрыгнул на землю, мысленно готовясь к испытанию на выдержку.
Жанетт подошла к бревну, через которое прыгали мы с Аяксом, и похлопала по нему рукой.
– Садитесь верхом, как на лошадь, – скомандовала она.
Я повиновался, чувствуя себя полнейшим идиотом. Но все же сел, имитируя положение в стременах и выправляя спину.