Страница 71 из 97
– Раз уж мы заговорили о скачках, – я окинула его придирчивым взглядом с головы до ног, – вам нужно будет заняться подготовкой.
– Я неплохо держусь в седле, – в его голосе прозвучала легкая обида.
– Держаться в седле во время утренней прогулки и успешно финишировать на стипль-чезе – не одно и то же.
Я медленно обошла его по кругу. Генри напрягся, следя взглядом за моими перемещениями, пока я беззастенчиво разглядывала его.
– У вас отличная база, – констатировала я, останавливаясь напротив. – Сильные бедра, правильный центр тяжести, крепкие широкие плечи. То, что нужно для баланса в прыжке.
Кажется, мои слова стали контрольным выстрелом. Генри, еще не оправившийся от предыдущего потрясения, неловко потянулся к вороту, словно ему стало трудно дышать.
– Благодарю за… оценку, – пробормотал он.
– Но ваша аристократическая посадка никуда не годится. Она хороша для парадов и светской охоты, а вот для грязной гонки с препятствиями категорически не подходит. Вы слишком высоко держите корпус и зажимаете поясницу, красуясь в седле. На галопе перед барьером нужна не красота, а баланс. Придется переучиваться.
– Переучиваться… – эхом повторил он. Растерянность в его глазах тут же сменилась интересом.
– И чем скорее начнем, тем лучше, – деловито заметила я, мысленно уже выстраивая график жестких тренировок. – Когда ближайшие соревнования?
Генри на мгновение задумался. Его взгляд обрел привычную твердость – тема скачек была безопасной, позволяющей наконец выдохнуть и вернуть утраченное самообладание.
– Через три недели Большой Зимний стипль-чез.
Я принялась мерить шагами тесное пространство амуничника, на ходу загибая пальцы:
– Итак, три недели. Времени в обрез, а, значит, нужно действовать продуманно. Наши первоочередные задачи: вернуть Максу форму и откормить его до нужной кондиции, выбрать и натаскать вторую лошадь для вашего заезда, полностью перекроить вашу посадку… – я загнула четвертый палец, мысленно добавив пункт о том, чтобы все же убедить его выпустить меня на старт, но вслух благоразумного этого произносить не стала.
За моей спиной послышался тихий звук. Генри негромко выдохнул – то ли со смехом, то ли с обреченностью человека, который наконец осознал, что спорить со мной также бесполезно, как пытаться договориться со стихией.