Потомок царицы 2

Он умудрился лечь на край моей лежанки и прижаться всем телом ко мне. В его объятиях я, так и не проснувшись до конца, снова уснула и проспала без сновидений до самого утра. Открыв глаза, я увидела лежащего Алека на полу, на новеньком ковре. Он был в одних домашних штанах и лежал на спине, подложив руку под голову. Посмотрев на его безмятежное лицо, я была полностью согласна с Камнем: Алек — моя Жизнь! И случись с ним что-нибудь, я не переживу. Протянув руку, я дотронулась до его носа. Он тут же приоткрыл один глаз и, перехватив мою ладонь, глубоко вдохнул.

— Твоё вчерашнее сидение под дождем ставит наше небольшое путешествие под угрозу. Заболеть решила и никуда не идти?

— Я нормально себя чувствую. Давай вставать. Скорее позавтракаем, скорее увидишь свою ненаглядную госпожу Брунс, — съехидничала я.

Под дождём идти было тяжело. Трава с землёй были настолько мокрыми и скользкими, что я несколько раз падала и, в конечном счёте, вся извозюкалась. На ботинки налипло несколько килограмм грязи, и мне стало ещё труднее перебирать ногами. Алек бежал в своей звериной ипостаси и выглядел не чище меня, потому что я замарала ему всю шерсть своими руками, когда пыталась вылезти из очередной ямы, в которую скатывалась под потоками воды. Подходя к поселению, я была измотана и мысленно костерила всеми ругательными словами господина Хаас, но вслух я не произнесла ни звука. Возле самого дома я попыталась привести себя в порядок и обтрясти грязь о брусчатку, но, увидев выражение лица огненного мага, который стоял на улице, словно ждал нас, поняла, что всё бесполезно.

— Я уж думал, что не придёте. Идите во флигель, там вам помогут обсохнуть и, если нужно, переодеться, — сказал он и глянул на волка, а затем добавил: — И, пожалуй, помыться. Тетушка неважно себя чувствует. Я ей запретил выходить на улицу встречать вас, поэтому она будет ждать в гостиной, — сказал он, отворачиваясь.

— А вы? Это вы ведь звали меня? — неуверенно проговорила я, пропуская Алека вперёд.

— Куда же я денусь? — не оборачиваясь, сказал он и поспешил скрыться от дождя.

В пристройке нас встретил седой мужчина. Он с опаской посмотрел на волка и, поздоровавшись со мной, предложил свою помощь. Выдал мне тапки, забрал промокшее пальто и дырявый дождевик. Обещал всё почистить и указал на дверь, ведущую в уборную. Наспех умывшись, я вытерла Алека выданным большим полотенцем и, поблагодарив мужчину, мы пошли в гостиную греться у камина.

Майга, увидев нас, поспешила включить чайник и тут же принялась тискать моего волка. Тот, как я и предполагала, и вправду лизал ей руки. Отвернувшись от них, я подвинула поближе к камину пуф и села, вытянув руки. Маг пришёл через пару минут и, развалившись в кресле, не спешил начать разговор. А я спиной чувствовала, как он меня разглядывает.

— Зачем ты поставила мне печать? — наконец нарушил он тишину.

— Это не я. Вам архимаг должен был всё рассказать. Я не понимаю ничего в ваших магических делах и даже объяснить, что происходит, тоже не смогу.

— Если я тебе помогу, ты уберёшь её?

— Я повторюсь! Не я её ставила, — обернувшись, сказала я и увидела в его взгляде ненависть. Огненное мерцание в его глазах меня напугало. — И я не знаю, в чём заключается ваша помощь мне, — добавила я и снова отвернулась.

Скорее бы Майга с Алеком вернулись. Она там на кухне, скорее всего, его уже кормит, а я ведь тоже голодная.

— Ты мне снишься чуть ли не каждую ночь, — грубо сказал он.

— Вы мне тоже, — ответила я, посмотрев на свои руки. Грязь плохо отмыла, и, увидев это, попыталась вытереть о свои штаны.

— Из-за тебя Омид стал Хранителем, и архимаг с горя пьёт, не просыхая.

— Что плохого в том, чтобы быть Хранителем? И я тут ни при чём! Это Камень его избрал.

— Хранитель не может иметь семью. У него не будет детей, и династия архимага Гайлиса не продолжится. Если он, конечно, не успеет ещё сына себе заделать. Печаль в том, что он влюблён в мою тётку и хочет на ней жениться, а детей она иметь не может.

— А я при чём? Почему вы мне это выговариваете? — развернувшись к нему, воскликнула я.

— Ты, возможно, и ни при чём. Только мы с Омидом, может, не желали во всём этом участвовать.

— А я? Думаете, я хотела всего этого? Вы пригласили Рыжего на охоту, а он нашёл мой дом. Я что ли за вами бегала? — закричала я, вставая на ноги.

Обида жгла меня изнутри. В груди заболело, и узор снова дал о себе знать. Глянув на ладонь, заметила, как замерцали те завитки, что появились после прикосновения с магом. Огневик тоже посмотрел на свою ладонь.

— Что ты делаешь? — нахмурившись, спросил он.

А я обессиленно села обратно. Ноги устали от тяжелого перехода, и появилась слабость в жарком помещении. Мне стало душно и разболелась голова.

— Что за крики? — спросила вошедшая Майга, за которой шёл следом Алек в приличной одежде. Алек нёс в руках поднос и, мельком глянув на мага, подошёл ко мне.

— Отойди от камина! Штаны дымятся, не видишь? Да и лицо всё красное. Простыла всё-таки? — сказал он и, поставив поднос на столик, потянул меня за плечи.

— В такую промозглую погоду немудрено простудиться. Я вот и то не удержалась, — мягко сказала Майга, поправляя красивую шаль на плечах.

Я послушно пересела на диван и взяла с подноса пирожок. Откусив его, посмотрела на мага. Тот продолжал сверлить меня злобным взглядом. «Зачем я пришла? Он явно меня ненавидит», — от этой мысли в груди снова заболело. Сморщившись, я отвела взгляд и посмотрела на то, как Майга усаживается в кресло, а Алек берёт плед и, развернув его, начинает укрывать ей ноги. Обида. Да — это чувство обиды образовало ком в горле и заставило наворачиваться слёзы на глазах. Самое родное существо сейчас заботится о чужой женщине, а мужчина с таким красивым лицом на самом деле оказался высокомерным грубияном. Опустив голову, я посмотрела на откусанный пирожок. Хочется плакать, и аппетит совершенно пропал. «Нужно просто встать и уйти отсюда. Хочется побыть одной. Ванна. Я смогу там отсидеться», — подумала я и, медленно поднимаясь, сказала, что мне нужно помыть руки. Выйдя из комнаты, я помнила про ванную только на втором этаже и, не став блуждать в поисках другой, которая должна была быть где-то рядом, я взялась за перила и с трудом стала подниматься. Слёзы, накопившись в уголках глаз, наконец, потекли по щекам, давая теперь видеть, куда наступаю. Шаг, ещё.. в висках стучал пульс, и, поднявшись на последнюю ступень, в глазах потемнело.

Тэун Хаас