Потомок царицы 2

— Хороший парень у вас растёт, — честно озвучила я свои мысли.

— Да, только Оделия его сильно балует. Нежный слишком. Придётся забрать его на перевоспитание. Думаю, на всё лето тебе его оставить. Ты научишь его выживать в лесу получше меня.

— Не я, а Алек. Что вы делаете? — спросила я, как только он зажал меня возле стены и уткнулся своим носом мне в макушку.

— Лечусь.

— Мы ведь договаривались!

— Никто же не видит. Хоть раз бы обняла в ответ.

— Не могли бы вы немного ослабить свою медвежью хватку, а то я чувствую своим животом ваше желание.

— Физиология, — прошептал он, целуя мои волосы.

— Отец! Смотри! — услышали мы детский восторженный крик, и ректор тут же меня отпустил. Посмотрел на мои губы каким-то телячьим взглядом и стремительно вышел за дверь.

Вечером, проголодавшись, ребёнок умял за обе щёки наперегонки с Алеком рыбный суп, гречку с мясной котлетой, большой кусок пирога и выпил кружку ягодного компота. Самал улыбался, глядя на чумазого мальчишку, который с восторгом рассказывал, как Алек водил его к реке и каких животных он там видел. А про то, как он поймал рыбу, из которой я, собственно, и сварила суп, он рассказал аж два раза.

— Отец! Когда мы сюда снова придём? — спросил он, расстегивая ремень на животе. Так объелся, что стало трудно дышать.

— Ты у Аши спроси, когда она позовет нас снова в гости.

— Ты-то тут часто бываешь. Мама так говорила, — выдал ребенок, и я медленно перевела взгляд на ректора.

— Откуда ж она знает? — серьезно спросил у него Самал.

— Я слышал, как она с тётей Туулой разговаривала. Они называли Ашу ведьмой..

— Так вот почему ты её так в начале сторонился? — рассмеялся ректор.

— Суфьян, я буду рада тебя видеть в любое время. В следующий раз Алек возьмёт тебя на охоту и покажет, как можно поймать куропатку нам на обед, — сказала я, начиная собирать посуду.

— Я могу только на каникулах. Эта дурацкая учёба занимает всё моё время! — воскликнул мальчишка и, подскочив на ноги, прижался к руке Алека. — Мне так понравилось гулять по лесу! Но каникулы будут зимой. Что мы тут будем делать?

— Зимой тоже есть чем заняться, — успокоил его мой волк и потрепал по волосам.

Листья быстро пожелтели и опали. Затяжные дожди залили всю придомовую территорию, и раньше времени становиться затворницей из-за непогоды я не хотела. Поэтому я стала почаще оставаться ночевать у Юрта. С девчонками мы каждый раз ходили на рынок, и от внимания местных парней стало всё тяжелее отбиваться. За Ерке вообще повадился ухаживать сын кузнеца. Узнав о том, что она ходит с ним на свидания, я отвела в сторонку Алека. Оглянувшись, убедилась в том, что нас не слышат, и спросила:

— Ты что, на Ерке жениться не собираешься? Она же тебе нравится!

Алек удивлённо поднял брови и, улыбнувшись, показал свои белоснежные зубы с немного выступающими клыками.

— Что? — спросила я, не понимая, почему он молчит.

— С чего ты это взяла? Я к ней отношусь точно так же, как и к Аи. Я не могу жениться на той, которая в детстве меня хворостиной гоняла от пирожков, — смеясь, сказал он, и я поняла, как ошибалась. Я-то думала, что он к ней бегает в деревню, а тут, оказывается, у него вообще какая-то другая девушка.

— Как звать-то твою? Или их несколько? Расскажешь?

— Нет, — весело ответил он и поспешно сбежал от меня.

— Я у Юрта спрошу, — пригрозила я, глядя на его широкую спину.

В один из дождливых дней Алек вернулся из поселения весь промокший и, отряхнувшись возле двери, сказал, что племянник Майги хочет со мной поговорить. Услышав о нём, сердце пустилось вскачь, но, вспомнив нашу последнюю встречу, снова это брезгливое выражение лица, я отрицательно покачала головой.

— Я буду с ним разговаривать только при Самале.

«Он завтра будет тебя ждать, а потом его снова на границу отправляют. Майга очень просила».

— Ну конечно, ты ей отказать не можешь. Она может в еду тебе что-то подсыпает? — выпалила я, не сдержав свою обиду.

Я не могла понять, почему она мне так не нравится. Точнее, не она мне не нравилась, а то, как Алек возле неё вертится. Он становится послушным щенком и готов ей лизать руки!

«Что не так?» — спросил у меня волк и начал перевоплощаться.

— Не знаю. Не хочу с ним разговаривать, — ссутулившись, сказала я и наклонилась за полешком, чтобы кинуть его в огонь. Дверца уже плохо закрывалась, и мне приходилось подпирать её кочергой.

— Печь скоро от старости рассыплется. За зиму поучусь у печников их ремеслу и в следующем году сложу нам новую, — уверенно сказал Алек, надевая штаны. — Когда уже к Юрту пойдём на зимовку?

— Давай в следующем месяце, — задумавшись, ответила я.

Самал мне вчера принёс цветастый мягкий ковёр, хотя знал прекрасно, что я не возьму у него ничего. Но тут я сдалась, походив босиком по подарку. Он в очередной раз позвал меня в город, рассказав, что действительно Рыжий стал новым Хранителем. Затем рассказал о том, что он договорился с Хранителями других камней о моём визите. Подумав о всех тех чудесах, что происходили со мной в том месте, где хранится камень, я попросила Самала отложить немного эти встречи. Мне откровенно было страшно узнать то, что приготовила для меня судьба.

После того как Алек сообщил мне об огненном маге, я весь вечер не находила покоя. От пристального внимания моего оборотня даже вышла на улицу, накинув на себя старый драный дождевик. Походила вокруг дома, посидела на лавке, выструганной Алеком из того дерева, что я ещё в начале лета облюбовала. Обдумала все за и против. Обозвала себя трусихой. А когда окончательно промокла и замёрзла, вернулась в дом. Села возле печки, в которой образовались новые щели, и, немного трясясь от пробравшего меня то ли холода, то ли волнения, согласилась пойти.

Ночью мне снился Рыжий. Он сидел на коленях перед длинноволосым стариком, а тот держал свою руку у него на голове. Затем я видела огневика. Он зловеще улыбался и перекидывал с ладони на ладонь огненный шар. Я боялась к нему подойти, но его плавные движения меня завораживали. И вот когда я услышала, как он позвал меня, я сделала шаг вперёд. Он схватил меня за руку и попытался вложить свой огненный шар мне в ладонь, но я, испугавшись, закричала, пытаясь выдернуть руку из его захвата, в то время как рукав моей рубахи сначала задымился, а затем вспыхнул.

— Тише, шш-ш-шш. Это сон, — шептал Алек, крепко обнимая.