Потомок царицы 2

— Угощаю. Может, повеселее тебе тут будет. Ты мне одну девчонку напомнила. Она страсть как любила яблоки в карамели, но их украсть было сложнее всего. Бдительный продавец частенько давал ей по рукам за воровство. Меня Дилип зовут. Подойдёшь к той лавке, — указал он рукой на дальнюю деревянную палатку, обтянутую расшитым полотном, — и скажешь, что от меня, так тебе скидку дадут на полотенца. У меня свой магазин с текстилем, а на ярмарке жена сидит, — добродушно сказал он, и я медленно повернула к нему голову. Не может быть! Дилип! Мой самый первый друг. Никогда не забуду, как он учил меня буквам. Как же он изменился! Из того щуплого пацана вырос такой широколицый мужчина! Опустив голову, я вцепилась зубами в яблоко, чтобы скрыть свою радость. Мне нельзя было себя выдавать, помня, как Тэун рассказал мне о словах внука мерзкого Кюна.. Умерла так умерла.

— Ладно, мне пора, — сказал Дилип и поднялся с лавки.

— Спасибо, — ответила я и посмотрела на удаляющееся от меня напоминание о моём детстве.

Пока грызла яблоко, я всё больше погружалась в уныние. На меня напали воспоминания о матери и Мелеке. Каким бы он был сейчас красивым парнем! Не успела я отбросить эти грустные мысли подальше, как тут же на меня накинулись тяжкие думы о будущем. Камень каждую ночь заставляет меня собрать их всех вместе. Показал даже золотую корону с дырками как раз для камней. Самалу я про это не говорила, потому что тоже избегала его, как и Тэуна. Хорошо, что хоть огневик не может прийти в мой дом, в отличие от ректора. Самал посидит немного рядом и уйдёт. А Тэун изредка пришлёт мне вестник, ругая за то, что прогуливаю занятия, и совсем не думаю о нём. А ведь он и не покидал меня ни на минуту в моих мыслях. Только думаем мы друг о друге совсем по-разному. Он из-за печати и приказа ректора со мной возится, а я.. а я закрываю глаза и вижу его улыбку, его руки.. то, как он зовёт меня к себе, зажигая на ладони огонёк. От этих воспоминаний стало невыносимо, и я, задрав голову к небу, стала глубоко дышать, пытаясь загнать обратно навернувшиеся слёзы. Какая я всё-таки дура! Придумала себе наше возможное будущее с ним, не зная о его жене с ребёнком. Вытащив ангелочка из кармана, перевязала по-другому веревочку. Погладила крылышки и повесила к себе на шею, спрятав его под шубу. Ну, и чего тут сидеть без настроения? Пойду-ка я к Агли. Может, дело какое даст, и я отвлекусь немного. Поднявшись, посмотрела по сторонам в поисках Аи. Девушку обнаружила возле лавки с шелковыми платками.

— Ты ещё не все деньги потратила? — спросила я, мельком глянув на товар.

— Все, но за просмотр деньги не берут, — весело ответила она.

— Я пойду домой, замёрзла, — соврала я об истинной причине своего ухода.

Вернувшись в дом Юрта, Алека я обнаружила, как всегда, за столом. На мой вопрос, куда это он бегал, этот хитрый волк увильнул от ответа и попросту сбежал на улицу. Юрт, усмехнувшись, поведал мне, что его зазноба живёт на другом конце деревни и звать её Роу. Подробностей он не знал, да и мне было этого достаточно. Когда решит, что пора знакомить, то приведёт.

— Ты пойдёшь с нами на кострище? — зная о моей проблеме, осторожно спросил Юрт.

— Пойду, — ответила я, и тем самым его удивила.

Он подошёл ко мне, по-отечески похлопал по плечу и похвалил за храбрость. Знал бы он, что это никакая не храбрость, а попытка забыть Тэуна. Вдруг я, глядя на огонь, и без его помощи смогу совладать с собой?

Вечером в компании Агли и Юрта мы вышли из дома. Аи с Ерке, поужинав, убежали раньше нас, а Алек с Кенели сказали, что присоединятся позже. Они что-то задумали и никак не соглашались со мной поделиться.

Когда мы отошли от дома, Юрт рассказал, что Кенели будет пробовать свататься к старшей дочери старосты и приготовил для неё подарок, способный затмить подарки своих конкурентов. На её руку уже есть три претендента, причем из богатых семей.

На центральной площади горели фонари. Люди галдели, и многие были уже изрядно пьяны. В центре стояла целая башня из брёвен и веток для костра, и вокруг неё уже водили хороводы, распевая шуточные песни.

— Что-то я не помню, чтобы в моем детстве устраивали такие праздники, — проговорила я.

— Так традицию эту лет десять назад ввели, и с каждым годом теперь всё больше людей приезжает из соседних деревень погулять да повеселиться, — ответила Агли, степенно вышагивая и держась за локоть Юрта.

Вскоре все эти шатания, крики и музыка мне так надоели, что захотелось вернуться домой, но я выдавливала из себя улыбку и продолжала наблюдать за «весельем». Юрт угостил нас пивом, затем принёс добавки и сунул мне в руки вяленого леща. Агли взяла корюшку, и мы, привалившись друг к другу, сидели на лавке, наблюдая за началом сватовства. Парни и девушки старались подражать старым обычаям. Поверх своей верхней одежды надели льняные рубахи и платья. У девушек на головах поверх шапок были венки из сухостоя, и некоторые танцевали даже так, словно они правда были из прошлого века. Такое представление мне очень понравилось. Забывая про рыбу, я всё чаще подносила к губам тяжелую кружку. Вот, наконец-то, вышел сын кузнеца и запел очень красивым голосом песню. Исполнив её, подошёл к Ерке, что стояла среди невест, и, встав перед ней на одно колено, подарил широкий кожаный браслет с каким-то явно им выкованным красивым замочком.

— Не кузнец, а ювелир, — хмыкнула я.

— Хороший парень. По взгляду видно, как он любит нашу Ерке, — промокая платочком уголки глаз, проговорила Агли.

После него выступало ещё несколько парней. Кто танцевал, кто подходил сразу к девушке и дарил подарок. Были и те, кто просто подхватывал свою невесту на руки и без всякого подарка уносили прочь.

— О, первый претендент, — проговорил Юрт, глядя на плотного мужичка в коричневой кожаной куртке.

Тот вальяжно подошёл к старостиной дочке и вручил ей ключи от машины. В толпе прошла волна удивления, и кто-то даже выкрикнул из толпы: «Выбирай его!» А другой женский голос шутливо кричал, что он не ту себе в жёны хочет взять, потому что кричащая дамочка в сто раз её лучше. Девушка, гордо задрав подбородок, подняла руку, показывая всем эти ключи.