Потомок царицы 2

Алек улыбнулся своей невероятно красивой улыбкой и помог мне встать. За эти дни моего полного бездействия тело совсем плохо двигалось. Шрамы на спине и бёдрах словно задеревенели и стягивали кожу, причиняя дискомфорт. Пообедав, я надела самую тёплую и удобную одежду, что была у меня в гардеробе, глянула на портальный камень, лежащий поверх объёмной сумки, и неожиданно положила его себе в карман. До деревни на санях Алек меня быстро довёз и, не заходя в дом, куда-то умчался. Аи вышла на крыльцо в тот момент, когда я затаскивала сани во двор. На ней была новая норковая шубка, а на ногах её любимые, расшитые бисером, унты. По календарю хоть была и весна, но зима не желала покидать свой пост, поэтому мы с ней были одеты как раз по погоде. Увидев меня, она обрадовалась. Узнала, надо ли мне зайти в дом и, услышав отрицательный ответ, сразу потащила на центральную улицу.

— Ерке с подружками с самого утра запёрлись в комнате и меня не пускают, — жаловалась она.

— А куда ты меня сейчас ведёшь? — спросила я, видя, как люди сворачивают на другую улицу.

— На ярмарку. Хочу купить серьги ручной работы. В прошлом году Ерке купила себе, а мне носить их не разрешает. Сейчас увидишь, какие они красивые, и, может, тоже захочешь. Или кольцо, или браслет, — мечтательно произнесла она.

Приближаясь к площади, до нас стали доноситься всё громче и громче звуки музыки, людской гомон и шум машин. «Откуда в нашей деревне столько народу?» — подумала я, когда мы оказались в толпе, а Аи продолжала уверенно вести меня к деревянным торговым лавкам.

— Подходите, красавицы! Выбирайте цацки, достойные царицы, — кричал мужичок с большим животом.

— Булочки, ватрушки, пирожки да кренделюшки! — кричала женщина с другой стороны.

Я вертела головой, крепко держась за руку Аи и быстро шагая, всё же еле поспевала за ней. Вот она остановилась перед прилавком, на котором была насыпана гора разноцветных серёжек. Сбоку лежали браслеты из камня, кожи и даже меди, а возле продавца в коробочке были кольца. Но по сравнению с той горой серёг, в которой было трудно найти вторую пару, колец было намного меньше. Аи потеснила двух девушек, рывшихся в этой горе сокровищ, запустила туда руки и тоже принялась выбирать себе украшения. Я, полюбовавшись на диковинные вещицы, отвернулась и стала рассматривать товар по соседству. Рядом стоял кожевник с очень красивым товаром. Сапоги, сумки, ремни, кошельки и жилеты захватили моё внимание на пару минут. С другой стороны, была лавка с игрушками, и она меня привлекла тем, что с самого края висели маленькие деревянные ангелочки, каких обычно подвешивали над люлькой младенца. Руки сами потянулись потрогать голенького пупсика с маленькими белыми крылышками.

— Я их не продаю, а дарю, если что-то купите у меня, — сказала бабушка с сильно морщинистым лицом.

— Я просто посмотреть. Да и денег у меня нет. Я с сестрой за компанию пришла, — ответила я, не сводя взгляда с малыша.

Пусть их висело несколько, но именно этот притягивал мой взгляд. Белые волосики, голубые глазки, озорная улыбка так и манили улыбнуться в ответ.

— Забирай. Его уже который год никто и даром не берёт, — сказала она и ловко отвязала веревку.

Поблагодарив добрую бабушку, я вернулась к Аи, а та уже отложила для себя десяток украшений.

— Аша, помоги выбрать. Мне нравятся все.

— На сколько штук у тебя хватит денег? — спросила я, рассматривая её добычу.

— На три, — со вздохом ответила она и увидела мою игрушку в руках. — Миленький, кому дарить будешь? Хазор слишком большой для такого.

— Никому. Мне его подарили, а передаривать подарки нехорошо. Бери вот эти серьги и кольцо, — ткнула я пальцем на самые необычные, как мне показалось, украшения.

Аи тут же сгребла их и, расплатившись с продавцом, повела меня дальше. По пути она рассказала, какая будет вечерняя программа, но я уже не чувствовала ног. Последнее время я очень мало двигалась и довела себя до изнеможения своими думами о Тэуне. Вот и сейчас я снова перестала слушать Аи и ушла в себя. Только благодаря Алеку я нашла в себе силы снова жить. Вернувшись в тот день от Майги, я просто легла на свою лежанку и захотела умереть. Я осознала, какой была дурой, и перед глазами стали мелькать воспоминания о моём поведении при нём. Он, видя это, наверное, смеялся, но, спасибо, вида не подавал. Три дня я лежала пластом, отказываясь от еды. Во сне я рыдала, звала и продолжала любить его. Алек, не зная о моих страданиях, не находил себе места, думая, что я заболела чем-то серьёзным. Стал ухаживать за мной, уговаривая позвать Самала с Агъяном. И вот тогда я встала. Как бы ни было тяжело, я не должна заставлять волноваться моего волка. Отогнав эти воспоминания, я снова взяла за руку Аи. Дойдя до конца первого ряда, я увидела свободную скамью и поспешила к ней.

— Ты иди, погуляй. Я тебя здесь подожду, — сказала я и отпустила её руку.

Она, кивнув, поспешила к очередной лавке с бижутерией, а я медленно опустилась на скамью и, сгорбившись, облокотилась локтями на свои колени. Было тяжело находиться среди шумной толпы. Я и к Юрту не хотела приезжать, чтобы меньше разговаривать. Алека я уговорила оставить меня в покое, тем более морозы стали отступать, и с каждым днём мы всё реже топили печь, поэтому зиму мы, считай, благополучно перезимовали.

— Чего приуныла? Откуда приехала? Не видел тебя тут, — раздался весёлый голос, и я, повернувшись, увидела румяного мужчину, севшего рядом со мной.

— Из Диспека я, — соврала я давно придуманную историю.

— На ярмарку откуда только не приезжают! Чего грустишь-то?

— Устала, — честно ответила я, и пришлось подтянуть ноги под скамью, убирая с дороги, потому что к нам приближался продавец со сладостями.

На его тележке были яблоки в карамели, петушки на палочке, орехи в меду и ещё куча разной вкуснятины. В детстве, побираясь на рынке, я часто воровала что-нибудь из такой тележки. Мужчина, что сидел рядом со мной, вдруг остановил продавца и неожиданно купил у него яблоко, а затем сунул палочку мне в руку.