Страница 7 из 20
– Мам, – прошелестела я, переведя взгляд на её усталое, чуть испуганное лицо. – Ты же знаешь, я ненавижу рыбный пирог.
Она вздрогнула, но в следующую секунду порывисто обняла меня, прижимая к своей груди.
– Попробуй, – прошептала мне в волосы. – Хотя бы кусочек. Он правда вкусный, я старалась.
Я тяжело вздохнула, и в лёгкие ворвался ненавистный рыбный запах, смешанный с лёгкими нотками маминого цветочного мыла. Чуть помедлив, я обняла её в ответ и положила подбородок на плечо.
– Я люблю вишнёвый.
Мама тут же отстранилась и виновато развела руками, избегая смотреть в мои глаза.
– Дель… рано для вишни. Не созрела ещё.
Я горько усмехнулась:
– Нет, мама. Уже поздно.
Она открыла рот, наверное, чтобы снова извиниться, а может обнадёжить, как снизу раздался недовольный голос Гордо:
– Элла! Ты где?
Мама засуетилась. Поправила выбившуюся прядь, схватила поднос, и зашептала:
– Зайду попозже.
Я снова осталась одна. Приглушила свет, приоткрыла форточку, чтобы выветрился запах пирога, и стояла у окна до тех пор, пока не погасли окна напротив.
Сон не шёл. Стоило задремать, и я видела то, как стою у алтаря, а рядом донельзя довольный Рош. Следом другой кошмар – как он, с лёгкостью преодолевая моё сопротивление, втаскивает меня в свой дом. Я пытаюсь вырваться, а он смеётся и сыпет грязными намёками.
Под утро я всё же провалилась в тяжёлую, без снов, дремоту.
А разбудил меня стук в дверь и резкий окрик Гордо:
– Делина! Живо вниз, это за тобой!
Глава 8
Я тут же натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза и сжалась в комочек, мечтая никогда не выходить из комнаты. Уж лучше добровольное затворничество, чем ненавистный брак с мужчиной, от которого воротит.
– Оглохла? – рявкнул отчим. Видимо, расстроился, что я не сбежала вниз при первых звуках его голоса. – Спускайся, кому говорят!
Ещё секундочку! Закрыв глаза, я попыталась представить, что всё это лишь сон. Что стоит мне ущипнуть себя за руку, как я проснусь беззаботной десятилетней девчонкой, главная забота которой – прилежно учиться, хорошо питаться и лишний раз не попадаться на глаза Гордо.
– Надо вставать, – прошептала обречённо, распахнув глаза. Знала ведь, что если не выйду – отчим сам придёт и вытащит меня наружу даже в ночной сорочке.
Я прошлёпала босыми ногами по холодным половицам, приоткрыла дверь и хрипло прокричала в образовавшуюся щель:
– Одеваюсь и выхожу.
– Чтоб недолго! – уже спокойнее откликнулся отчим. – Не заставляй ждать господина Роша.
Последние надежды рассыпались в труху. Я до последнего верила, что это мог быть посыльный от ректора академии с предложением работы, девчонки-однокурсницы… да кто угодно, только не это тучное чудовище!
Горько усмехнувшись, я захлопнула дверь и уверенно прошагала к шкафу, распахивая настежь дверцы. Хочет взять молодую девушку в жёны? Пускай докажет, что выдержит мой норов.
Рука без колебаний сняла с вешалки единственное чёрное платье в моём скудном гардеробе. Отчим купил его мне, когда мы собирались на похороны к его тётке. Прочесала пальцами волосы, напрочь игнорируя расчёску, и не стала собирать их в хвост или косу.
Посмотрела на себя в зеркало – ну вылитое умертвие! Красные от недосыпа глаза, под ними серые тени, платье, висевшее мешком, потому что Гордо как всегда не угадал с размером. Взял первое попавшееся, игнорируя робкие советы мамы. Мол, такие платья носят редко, а это было наиболее дешёвым.
Так и пошла босиком, склонив голову, чтобы пряди закрыли лицо.
Спускаясь по лестнице, я судорожно перебирала варианты спасения от брака. Может, притвориться, что у меня пахнет изо рта? Или продемонстрировать отвратительные манеры?
Идея соблазнительная, но Гордо, знавший меня с пелёнок, мигом выведет на чистую воду. Он тот ещё монстр, но мозгами не обделён, иначе не получил бы столь высокую и ответственную должность.
Оба мужчины стояли в коридоре. Гордо – в отглаженных брюках и рубашке, подчёркивающей мощный, но уже заметно поплывший торс, и сам жених в костюме, который оказался ему тесен на два-три размера. Волосы были зализаны назад и от этого его лицо казалось ещё более бесформенным.
Заметив меня Рош расплылся в хищной ухмылке, облизывая губы – сначала нижнюю, потом верхнюю. Они тошнотворно заблестели, и в горле встал омерзительный комок.
– Делина, вы… хм, прекрасно выглядите, – он явно покривил душой.
Отчим, увидев мой говорящий наряд, показал мне кулак и стрельнул глазами в сторону кухни, где мама готовила любимый, естественно, завтрак Гордо – яичницу с горошком и беконом.
Я невольно отшатнулась, и пребольно ударилась пяткой о край ступеньки.
– Ай! – вскрикнула и зажмурилась, шипя от боли.
– Да что ты такая неуклюжая? – тут же рыкнул отчим. – Не позорь!
Саймон Рош жадно пожирал глазами мои босые ноги. Я едва держалась, чтобы не развернуться и не забежать обратно в комнатку. Забаррикадироваться там и выскочить через окно!
Но мама…
Несмотря ни за что, я её любила, и не могла отдать на расправу отчиму…
– Делиночка, ты… – мама, будто прочитав мои мысли, выглянула в коридор и изменилась в лице, увидев на мне траурное платье.
И в этот момент, как вишенка на торте, раздался ещё один стук в дверь.
– Открой, это портниха с платьем, – приказал ей Гордо, и перевёл всё внимание на Роша. – Понимаешь, дружище, Дель готовилась к защите диплома, и у неё не было времени даже на такую мелочь. Элла передала швее все необходимые замеры.
Ага, как же. Не стал признаваться закадычному дружку в том, что я бы ни за что добровольно не позволила снять мерки.
Мама, распахнув дверь, застыла, изменившись в лице, и робко спросила:
– Простите, а вы кто?
Сердце замерло, а когда гость представился, то так заколотилось, что едва не проломило рёбра.
– Меня зовут Томас Оркид, и я пришёл за Делиной Хольман.
Глава 9
Не дождавшись приглашения, Оркид уверенно переступил через высокий порожек. Волосы убраны назад – волосок к волоску, идеальная осанка, широкие плечи, а в руках папка из чёрной кожи с фигурными металлическими уголками.
Всё ещё не веря своим глазам, я ущипнула себя за запястье и, ойкнув от боли, замахала ему рукой:
– Я здесь, господин Оркид!
Мама засуетилась, распахивая дверь шире, хотя в этом не было нужды – гость уже преспокойно стоял в прихожей: