Страница 50 из 74
Среди оставшихся придворных оказались родители Самала. Мне было интересно узнать, какое же выражение лица было у моей свекрови, когда она поняла, кого оскорбляла в академическом зоопарке, но это теперь останется только в моей фантазии. Так вот, теперь, выждав, когда им разрешили подойти, она склонилась, вроде бы показывая своё уважение новой царице, и, вместо того чтобы попросить прощения, повернулась к своему сыну и похвалила его за умный ход. Она искренне им гордилась, что он руками тёмного мага избавился от Гайсара и вообще умело захватил власть и так быстро стал царём. Самал на это ничего не ответил, и им пришлось освободить пьедестал, чтобы дать следующим подойти ко мне. Стоящая рядом со мной Джини прекрасно слышала, как мной пренебрегли, поэтому, мельком глянув на дроу, я сразу поняла только по одному её взгляду, что госпожа Балодис старость свою спокойно теперь не проживёт. После нескольких незапоминающихся лиц к нам подошёл мужчина, одетый в пятнистую форму разведчика.
— Насим Фенг, — представился он и низко склонил голову. — В моём подчинении на Китенской границе был ротмистр Баликского Управления Тэун Хаас. Я видел на его ладони печать, но тогда я не знал, что это. Прошу дать мне шанс доказать вам свою преданность, — проговорил он с небольшим акцентом, вытягивая свою руку.
— Вы были сосланы на пожизненное служение на границе. Кто вам позволил сюда прийти? — вдруг спросил господин Шарби.
Я старалась сидеть ровно и не выказывать свою нервозность от происходящего, но не удержалась и посмотрела на Самала. Тот только от напоминания о Тэуне нахмурил свои брови.
«Он действительно знаком с твоим огневиком. Бывшим твоим огневиком, — хихикнула Джикони в моих мыслях. — Они были в разведке перед тем, как Хаас попал в плен. Отправь Фенга обратно в Микай. Здесь он нам не нужен даже на границе», — поделилась своим мнением дроу, и я послушалась её, потому что она явно порылась у мужчины в голове.
Господин Шарби что-то хотел ещё сказать, но я подняла руку, привлекая к себе внимание, и, словив очередной недовольный взгляд от Самала, всё же произнесла то, что мне посоветовали:
— Господин Фенг, я вас освобождаю от наказания и приказываю вернуться домой в Микай.
Мужчина явно не это хотел услышать, но, снова поклонившись, уступил место следующему.
Я дала знать, чтобы пока никто не подходил, и повернулась к Саргону.
— Господин Бхагират, а вы случайно не хотели бы в ближайшие дни познакомиться с отцом и другими родственниками вашей несравненной супруги?
— Да не особо, — тут же ответил он, явно не понимая, к чему это я.
Джини лукаво улыбнулась, прильнула к нему и тихо произнесла:
— Аша хочет освободить всех пленных, если они там ещё остались. Мои родственнички для тебя же старались, собирали магию.
— Да хоть сейчас, — невозмутимо ответил он.
— Нет, навестим папочку в другой день. У нас тут ещё много развлечений, — погладила она мужа по спине.
Я поспешила отвернуться, потому что этой кровожадной парочке всё равно кого убивать.
Больше от меня ничего не требовалось, и я стойко высидела ещё часа полтора на жутко противном троне. Я периодически представляла, как на этой большой подушке сидел мерзкий Гайсар Третий, и мне хотелось поскорее встать, переместиться домой и снять это неудобное платье. Корона, кстати, тоже доставляла дискомфорт, она нещадно давила, и я, превозмогая все эти тяготы, с облегчением выдохнула, когда Самал перенёс нас в его покои. Да уж.. Скоро он найдёт нового ректора, и придётся переехать во дворец.
Этих пяти дней, выделенных на подготовку к коронации, хватило, чтобы выселить прежних жителей из дворца, затем провести мощную «дезинфекцию» и организовать настоящий праздник для простого народа. Я неустанно листала газеты и поражалась людскому безразличию. Большинству было вообще всё равно, кто сидит на троне. Несогласные, как крысы, побежали с корабля по разным государствам, а те, кто остался, попытались организовать мне месть. Саргон потихоньку убирал их. Дар Джини ему очень помогал в этом. Чета Бхагират просто ужасала. Я каждый день просила прощения у Матери-прародительницы за то, что освободила такое зло, и бубнила себе под нос просьбу, чтобы Саргон не убивал невиновных. Он иногда слышал это и только ухмылялся. Джини была в восторге и скакала возле него как горная козочка.
Пока все были заняты, я тоже не сидела без дела. С господином Шарби мы занялись моим наследством и вызвали на беседу председателя центрального банка. Естественно, всё имущество после смерти моего отца отошло в казну, но каким-то чудом сохранились некоторые выписки, и, согласно им, я могла жить припеваючи лет тридцать и ни в чём себе не отказывать. Недолго думая, я поставила печать о неразглашении господину Председателю и приказала ему выдать мне эти деньги. Убрав их в свой пространственный мешок, я приступила к осуществлению следующих планов.