Страница 6 из 85
А подойдя ближе, его взгляд изменился и сразу перестал хмуриться. Поднял руку и поправил свою шапку.
— Н-н-никого! Я ош-шиблась, м-мы уходим, — прошептала я и вцепилась в подошедшую ко мне Царицу.
— Надо же, как тебя трясёт! Замерзла? Заходи к нам! Жена тебя отогреет и накормит. Заводи скотину, не обижу.
— Н-нет, н-нам пора, — пропищала я и попыталась закинуть ногу на подругу, чтобы она унесла меня отсюда.
— Чудна́я ты. Агли! — вдруг крикнул он. — Иди сюда! Быстрей!
Ворота скрипнули, и в проёме показалась голова в соболиной шапке.
— Помоги девочке, она явно не в себе.
Женщина выскочила и вперевалку поспешила к нам. Она в своей лисьей шубе была совсем круглая. При беге её румяные щёки подпрыгивали вместе с пышным воротником на плечах.
— Ох, ты ж какая! Да так одета! Конечно, замёрзла, — воскликнула она и бесцеремонно схватила меня за руку.
В этот момент я душу Матери-прародительнице чуть не отдала, а затем, не успев прийти в себя, как оказалась возле печки с кружкой горячего молока с мёдом в руках. Дом был большим и чистым. Пахло вкусно хлебом и тушёным мясом. Я сглотнула и посмотрела на стол. Там стояли, накрытые полотенцем, два таза с пирогами. Женщина ушла звать детей к обеду, и через минуту прибежали голосящие ребятишки: два мальчика, наверное, погодки, да девочка трёх лет. Самого младшего ребёнка она несла на руках. Я прикинула, что он примерно такой же, как мой Алек, и, вспомнив о нём, подскочила с места.
— Согрелась? Иди поешь с нами, — добродушно проговорила женщина.
— Нет! Меня братишка ждёт, — ответила я, залпом допивая молоко.
— Тогда возьми гостинцев ему.
— Он ещё маленький, пирогов не ест.
— А мать где? — спросила она, усаживая ребёнка в высокий стульчик со столиком.
— Бросила, — честно призналась я.
Женщина всплеснула руками и заохала. Начала выспрашивать, где мы живем, но я поняла, что и так лишнего сказала, поэтому, поставив кружку на лавку, попятилась к двери.
— Не бойся, никто вас не обидит. Раз брат твой настолько маленький, то, может, грудного молока ему надо? Хочешь, поделюсь? У меня его много, приноси его к нам.
Я, как представила, что Алек может в щенка в любой момент превратиться, так сразу это предложение отмела. Извинилась и рванула со всех ног домой. Вернувшись, я выдохнула от облегчения. Мой маленький оборотень был снова щенком и мирно спал возле какой-то мосолыги. С громким стоном я уселась рядом с ним на пол и наконец-то позволила себе расслабиться. Люди показались мне неплохими, так что ослики, надеюсь, теперь в надёжных руках.
Время в затихшем, готовом к зиме лесу пролетело незаметно. Я, как всегда, в заботах к предстоящим морозам запасалась дровами и вынужденно отправляла Ханису в деревню за продуктами. Гречки она нанесла столько, что хватит на целый год. Несушка угощала нас яйцами, так что зиму мы пережили, считай, благополучно, и к весне все были живы и вполне здоровы, благодаря моему крошечному дару. По сравнению с прошлыми годами действительно было легче, потому как существование мое теперь скрашивал озорной щенок и иногда голосящий ребенок.
Ближе к лету Алек всё чаще находился в человеческом обличье и потихоньку ходил, держась за мои руки. Животные, как всегда, в нашем доме были с завидной постоянностью, и с появлением волчонка любопытных стало ещё больше. Алек очень любил играть с белками. Они дразнили его и убегали, а он плакал и сильно расстраивался, когда не мог залезть на дерево. К людям я больше не ходила. Что-то по мелочи приносила Вафа, а остальное, как всегда, моя любимая лисица. Я скучала по «царской семейке» и несколько раз порывалась пойти их проведать, но откровенно боялась. Еще через год Алек вовсю охотился вместе с Кавимом и приносил мне мелких грызунов. Сколько бы я ни просила этого не делать, но было бесполезно! Ему нравился сам процесс. Кавим был замечательным учителем, а вот я могла только рассказывать сказки, какие помнила, и иногда выдумывать новые. О нормальной человеческой жизни мне было нечего рассказать, потому как сама её не видела. Я старалась много разговаривать вслух, чтобы Алек слышал человеческую речь. Произносила всё, что делала, и всегда хвалила малыша за хороший аппетит.
Так прошло ещё два года, и одним холодным вечером, когда за окном появились первые снежинки, я посмотрела на Алека и вздохнула. Ребёнок быстро растёт. Из тех вещей, что приносила Ханиса, он вырос, а от моих перешитых рубашек он отказывается, предпочитая бегать совсем голышом. Он хоть и оборотень, и температура тела у них выше, но, глядя на раздетого мальчишку, меня брал озноб. Нужно опять просить Ханису принести каких-нибудь вещей. Штанов бы. Глядя на небольшую кучку грызунов, наловленных Алеком, я попросила Вафу позвать к нам лисицу.
Подруга прибежала очень быстро, видимо, недалеко была. Я отдала ей всю добычу Алека, поймав на себе укоризненный взгляд волчонка, и попросила принести одежду. Показала на себя, как выглядят штаны, и указала на Алека. Ханиса, фыркая, подхватила тушки и тут же убежала. Прождав три дня, я стала волноваться. Было нехорошее предчувствие, и я отправила Вафу на её поиски. Вернувшись, ворона меня огорчила. Ханису задрали деревенские собаки. Ох, как я плакала! Алек, глядя на меня, сначала скулил, а потом завыл так, что в лесу его поддержали дальние родственники. Кавим молча лежал на своей мягкой соломенной подстилке и никак не реагировал на это. Мой верный друг стал слишком слаб, несмотря на ежедневную подпитку с моей стороны. После смерти Ханисы я очень сильно боялась потерять и его. Кавим, мой спаситель. Он привёл меня в этот дом и согревал собой в первую зиму. Благодаря ему я узнала о своём даре. Живя в деревне, я никогда не пыталась заговорить с животными. А оказавшись ночью в лесу в полуживом состоянии, я не ожидала получить помощь от диких зверей.