Страница 21 из 85
— Впредь будешь думать, как устраивать мне такие сюрпризы.
— Ты кого-то обманула? Обокрала? Убила или подстроила поджог? — серьезно спросил он, внимательно разглядывая мои рубцы на шее.
— Это долгая история. Давай не сейчас. Мы с тобой столько неудобства причинили нашим друзьям. Все волнуются, и Агли ты сильно напугал.
— Я думаю, она догадывалась о том, кто я.
— Одно дело догадываться, а другое — видеть. Хорошо, что девчонки не видели твоего оборота.
Алек зарылся носом мне в колени и застонал, а я продолжала его гладить.
— У тебя на спине пушок стал гуще, — прошептала я, проведя пальцем вдоль позвоночника.
— Я порвал новую рубаху, — со вздохом ответил он и поднял голову.
— Идём к Агли, узнаем, как она.
Поздним вечером мы сидели в гостиной со всей семьёй Юрта, кроме самого старшего сына Гирда. Он женился и живёт на соседней улице с красавицей Ифе, так что видим его теперь довольно редко. Ерке уже улыбалась и шутливо перепиралась с сестрой на разные темы. Алек, как всегда, лежал на ковре и слушал, о чём читал вслух Юрт из «Еженедельного новостника». Кенели выстругивал из деревяшки очередную зверушку. Он был подмастерьем в лавке у старого плотника и умудрялся уже зарабатывать, продавая деревянные игрушки. Маленький Хазор давно спал в своей кроватке, а я, как обычно, сидела в кресле поближе к печке и пила отвар шиповника. После моей истерики на морозе почти сразу появились боль в горле и общая слабость, а это первый признак простуды. С моим слабым здоровьем я привыкла лечить себя различными отварами и настойками, но здесь не обнаружились нужные мне травы. Чтобы никого не беспокоить, я не стала говорить о своём недомогании и незаметно подпитала магией Агли, тем самым усугубив своё состояние. К вечеру ей стало намного лучше, появился румянец, и она, сидя в своём любимом кресле, принялась вязать новую шаль. Подогнув ноги, я поплотнее укрыла их пледом и украдкой посмотрела на этих добрых людей. «Вот бы все были как они», — с этой мыслью пришло понимание того, что я действительно могу тут остаться, пока Алека не будет рядом. Тем более, после того дня, когда родился Хазор, за мной осталась та комната, в которой я восстанавливалась. Алек под руководством Кенели смастерил себе добротную кровать, и теперь в этой комнате мы можем ночевать с комфортом. В лесном домике Алек с трудом помещается. Он редко ночует там на лавке в человеческом виде. В основном, свернувшись калачиком, он спит на матрасике возле печки. С его высоченным ростом ему приходится пригибаться, когда переступает порог, а тут потолки высокие и дверные проёмы позволяют ходить свободно.
Ополоснувшись, как всегда, в тазу перед сном, я надела сорочку, которую любезно выдала мне Агли, и легла под пуховое одеяло. Свою старую растянутую майку я постирала и повесила сушить на верёвке, натянутой через всю комнату. «Надо бы попросить себе такое мыло», — подумала я, вдохнув земляничный аромат, исходящий от моей майки. Алек мылся в бане, и когда он, раскрасневшийся, зашёл в комнату, нежный аромат земляники тут же пропал под натиском хвойного запаха пихты. Я даже села, вытаращив на него глаза.
— Как ты терпишь этот кошмар? — возмутилась я, вглядываясь в полумрак комнаты.
— Ты про баню? Или этот хвойный запах? — спросил он, бросая полотенце на спинку стула.
— Про баню, конечно! Там же невозможно находиться от жары, — возмущённо ответила я, отведя взгляд в сторону.
— Ты ничего не понимаешь. Мыться в бане и париться — настоящее блаженство. Я тоже когда-нибудь построю баню. Девчонки, кстати, завтра тебя туда затащат. Они давно хотят тебя отмыть.
— Не надо меня отмывать! Я чистая! И мне тёплой воды в тазу достаточно, — пробурчала я, накрываясь одеялом.
— Давай рассказывай свою страшную тайну, и мы забудем этот день как страшный сон.
— Ты говоришь, как взрослый человек, то есть оборотень, — изумилась я.
— Ты же сама сказала, что я уже взрослый! И вообще, тебе нужно общаться с людьми побольше и книги читать. Там много чего интересного пишут.