Потомок царицы 1

Поднявшись на ноги, я, прихрамывая, подошла к столу и сдвинула в сторону листы бумаги с карандашами. Юрт научил нас с Алеком грамоте. Громко сказано про меня, но всё же я теперь могу печатными буквами.. очень кривыми печатными буквами написать короткие предложения. Читаю я всё так же отвратительно плохо, а вот мой оборотень схватывает всё на лету. Почерк у него красивый и грамотность на высоте. Он прочитал почти все книги, что дала нам Ерке.

— Наверное, всё же она ему нравится. Он с ней больше времени проводит, — пробурчала я себе под нос и, вздохнув, пододвинула поближе к себе ступку.

Положила в неё лечебных травок и принялась толочь, а потом передумала. Высыпала всё содержимое в таз с тёплой водой и сунула в него всю стопу.

— Таким образом тоже можно отёк снять, — снова произнесла я вслух, а потом вспомнила, что Вафы нет и некому меня слушать.

Пока сидела, обработала ладонь и нарезала новых бинтов из рубашки Алека. Вот очередная вещь, которая неожиданно стала ему мала. Ведь совсем недавно она спокойно застегивалась, а вчера оказалось, что она даже не сходится на груди. Да ещё и рукав порвал, когда согнул руку. Что ж он так быстро растёт-то? Это я остаюсь в одной поре и ношу платье десятилетней давности. Глянув на ширму, на которой, собственно, и висело то самое платье, я вытерла ногу полотенцем и принялась её заматывать. Надеюсь, Алек не проболтается Агли о моей травме. Не хочу, чтобы она волновалась.

Отставила в угол таз с остывшей водой и только собралась поесть, как вдруг услышала снаружи хруст снега. К домику кто-то приближался. Алек что-то забыл? Повернувшись к двери, я замерла в ожидании, но это был не Алек, потому что пришлый постучал в дверь. Много лет тут не было никого постороннего, и я откровенно расслабилась, забыла о том, что меня может кто-то потревожить. Глянув на свою затасканную ночную рубашку, кинулась за ширму, и в этот момент вошёл чужак.

— Есть кто дома? — спросил он, стряхивая снег с плеч.

— Есть, — пискнула я от страха.

— Взрослые есть? Из-за снегопада я заблудился. Отец твой или с кем ты тут живешь, сможет вывести меня к поселению?

Какое поселение? Он про деревню? Лучше соврать, а то мало ли что в голову ему взбредет, если узнает, что я здесь одна. Надеюсь, Алек скоро вернётся и выпроводит его.

— Брат скоро придёт, — ответила я и рваными движениями стала натягивать на себя платье.

— Как вы живете в этой глуши? Можно я к печи пройду? Замерз сильно, — миролюбиво произнёс чужак.

Пригладив волосы, я выглянула из-за ширмы. Мужчина, пододвинув табурет, сел возле печки и, вытянув руки, стал греться. На нём была чёрная дутая куртка из какого-то современного материала и чёрная вязаная шапка с подворотом. На ногах широкие штаны из непромокаемой ткани, заправленные в кожаные ботинки с высоким голенищем. Оглядев явно богато одетого гостя, немного успокоилась, потому что на разбойника он был не похож. Хромая, я тихо вышла и решила всё же позавтракать.

— Чай будете? — предложила я, пересилив свой страх.

Сказала всего два слова, а сердце колотится так, словно половину леса пробежала. Если бы не Юрт и его слова о том, что мне ничего не угрожает, я бы уже бежала в чём есть по сугробам в свою землянку.

— Буду, — поворачиваясь ко мне, ответил мужчина.

Увидев меня, он удивленно вскинул брови и медленно оглядел меня с ног до головы.

— По голосу я решил, что за ширмой прячется ребёнок, — немного смутившись, проговорил он.

Не зная, что на это ему ответить, я, осторожно наступая на ногу, прошла к ящику с посудой. Достала кружки, чашу с печеньем и сахар. Теперь у нас всегда есть что-нибудь к чаю. Я вчера жарила пирожки, но незваному гостю, наверное, хватит и печенья. Взгляд мужчины начал меня нервировать. Он молча наблюдал за мной, но пока не шевелился. Сделай он резкое движение, я бы кинула в него то, что было в руках, и драпанула из дома. Трясущимися руками я разлила кипяток по кружкам и, не поднимая глаз, добавила в заварку несколько сухих мятных листочков. Мята всегда меня успокаивала, поэтому, подумав секунду, добавила себе ещё пару листиков. Продолжая смотреть на свои руки, подвинула чашу с печеньем и подумала про кашу. Алек с утра приготовил гречку и подвесил чугунок в устье, чтобы она оставалась тёплой. Схватила полотенце и стала мять его от волнения. Как попросить чужака отойти от печки? Мысленно стала перебирать слова, как бы обратиться к нему, и тут он принялся раздеваться. Снял шапку, куртку, разулся и, прихватив с собой табурет, подсел к столу. Надо же, воспитанный какой! Я тут же по большой дуге обошла его и, прихватив с собой подставку, подцепила полотенцем чугунок. Все мои действия были под пристальным взглядом мужчины, и я стала еще больше нервничать. Предательская тряска всего организма выдала меня с потрохами, но поделать с этим я ничего не могла. Глядя себе под ноги, снова обошла чужака и поставила на край стола чугунок. Повернулась к полке с тарелками.

— Что внутри? — спросил он, придвинувшись ближе.

— Каша.. гречневая, — тихо ответила я.

— Я тоже буду, угостишь?

По интонации я поняла, что он улыбается, но посмотреть на мужчину я откровенно боялась. Кивнув, я взяла две тарелки. Зная, какими порциями ест Алек, я столько же нагребла гостю и, воткнув ложку в горку, поставила перед ним ароматную кашу. Себе же, как обычно, положила две ложки и, убрав котелок, наконец-то села. Вот тут я и почувствовала, как болит нога. От страха я даже не помнила о ней.

— Зря я разделся. Холодно у вас. Как ты тут ходишь босиком? — спросил он, поёжившись. — Что с ногой? Поранилась? Давно здесь живёте? — засыпал меня он своими вопросами.

Под курткой на нем был черный шерстяной свитер с белыми ромбами. Выше поднять глаза я не решилась и смогла ответить только на последний его вопрос:

— Давно.

— А я впервые город покинул. Друг предложил показать мне, что такое охота. И я по незнанию согласился. Терпеть не могу убийства невинных животных. Вот Мать-прародительница меня и наказала. Почти сразу заблудился. Хорошо хоть название поселения запомнил.

— Какое? — спросила я, всё так же смотря в свою тарелку.

— Гармиш.

— Не знаю такого. Тут рядом деревня Цисмар, дальше по реке Оргоста. На юг, если, то там Рансоль.

— Ну, брат твой, может, знает, — сказал он, закинув себе ложку каши в рот.

— Не знает, — ответила я и осмелилась посмотреть на него.