Страница 10 из 85
Юрт, переглянувшись с вышедшей провожать нас семьёй, неожиданно предложил остаться. Насовсем. Алеку такое предложение очень понравилось. Будь он в волчьем обличье, наверное, вилял бы хвостом и пританцовывал, но я его радости не разделяла. Я боялась ещё больше привязаться к этой семье. Сама мысль о том, что я стану для них обузой, страшила посильнее той, что я могу им надоесть, и они решат меня выгнать. Такого предательства я точно не вынесу. Хотя подсознательно я чувствовала, что не права, но что-либо менять в своей привычной жизни я уже не хотела. Поэтому отказалась. После безуспешных уговоров семейства Каулиньш, Алек тоже попытался меня вразумить, но я настояла на своём. Умоляющее выражение лица сменилось разочарованием, а затем злостью. Алек психанул. Он ринулся к двери, и чуть не сорвав её с петель, вылетел на улицу. О да! Я знала, что за этим последует. Как только перепрыгнет забор, обернётся волком и убежит в лес усмирять свой гнев, а потом вернётся и будет извиняться за несдержанность. Юрт с семьёй тоже огорчились, и мне пришлось согласиться погостить ещё пару дней. Без Алека я бы до дома всё равно не дошла.
Вечером перед сном Юрт неожиданно пришёл в мою комнату и предложил поговорить. Не знаю, способствовала ли этому разговору произошедшая ситуация с Алеком, но наша душевная беседа привела к тому, что я рассказала о своём детстве. Как бы я ни храбрилась, но всё же разрыдалась, и Юрт, зная, что меня нельзя трогать, держал руки за спиной и еле сдерживал порыв обнять меня. Он всегда обнимает своих плачущих девчонок. Но я не его дочь, поэтому, не дав мне договорить, попытался словесно успокоить:
— Послушай меня. Тебе больше не нужно прятаться в лесу. Об этих событиях никто уже не помнит. Поверь мне! Теперь никто не посмеет тебе что-нибудь сделать, — повторял он раз за разом, пока я размазывала слёзы по лицу.
Его слова до меня никак не доходили. Я его просто не слышала, продолжая жить прошлым. Вместо того чтобы довериться человеку, я снова замкнулась и не смогла объяснить, почему я боюсь людей.
— Ну, ты же мне доверяешь? — спросил он тогда.
— Нет.. Не знаю, — ответила я, не подумав о последствиях этих слов.
Юрт со вздохом пообещал никому не рассказывать эту историю и покинул комнату. После этого разговора он никогда не поднимал эту тему, и переехать к ним он тоже больше не предлагал..
* * *
Повернувшись на спину, я посмотрела на стену, из которой торчали гвозди с привязанными к ним пучками трав. Нужно вставать и сделать компресс на ногу. Это надо же было мне так неудачно упасть в овраг. Мало того, сильно вывихнула голеностоп, так ещё разодрала о ветки тулуп и распорола кожу на ладошке. Хорошо, Вафа была рядом и позвала Алека. Как он ругался на меня! Спрашивал, зачем я полезла именно за этой корягой, когда могла набрать веток в другом месте или попросить его о помощи. Пока нёс домой, продолжал ворчать, но в голосе я слышала беспокойство, вперемешку с заботой обо мне. То пожалеет, то снова отругает. Я даже таких слов не знала до того дня. Видимо, он давно находится среди людей, а говорит, что на охоте пропадает в лесу и к людям не ходит. Вот и сейчас убежал и зачем-то Вафу с собой позвал. Надо будет у неё спросить, что за тайны от меня. Моя ворона, кстати, старая предательница, тоже любит семейство Каулиньш. С тех пор как я однажды взяла её с собой, она стала почётным гостем. Ещё бы! Она у меня такая умница! Сразу покорила всех своими трюками. Девчонки были в восторге, когда она разложила по баночкам цветные бусинки, открыла коробку с конфетами и угостила всех присутствующих в комнате. И вообще вела себя прилично и не ругалась. Не зря мы с ней накануне весь вечер тренировались. Зато сейчас привыкли к ней, и ворона в доме — это само собой разумеющееся. Вафе всегда нравилось внимание, поэтому она и без меня теперь может наведываться в гости. Несколько лет назад она со своей постоянной парой даже гнездо вблизи их дома свили. Хорошо, что молодняк не привязывается к месту и покидает родительский дом, иначе столько воронья было бы просто жуть. Вафа по весне улетает обустраивать гнездо, выращивает потомство, а затем возвращается ко мне. И я привыкла уже к тому, что периодически у меня на крыше сидят пара её деток. Навещают самые любопытные.
В животе заурчало, напоминая о том, что время завтрака давно прошло, а я до сих пор лежу. Пришлось вставать. В доме царила тишина, и только треск поленьев в ветхой печке оживлял сонную обстановку. С уходом Алека и Вафы я вдруг почувствовала себя жутко одинокой. В такие моменты я всегда вспоминаю Кавима. Столько лет прошло, а я всё тоскую по нему. За это время у меня на лечении побывало много зверья, и некоторые жили у меня месяцами, но я теперь боюсь привязываться к кому-либо, поэтому, вылечив их, всегда отправляю обратно в лес. Домишко наш немного преобразился. Юрт научил Алека пользоваться инструментами, и он постоянно что-то ремонтирует. Как только я поняла, что Алек уже не ребёнок, я поставила ширму возле своей лежанки, так как при нём я уже не могла спокойно переодеваться, замечая на себе задумчивый взгляд. Не знаю, как у оборотней устроен мозг, но с одеждой у Алека всегда были проблемы. Она ему постоянно мешала, и он искренне не понимал, зачем я так тепло одеваюсь, тем более летом. Ох, какие свистопляски он мне устраивал в двенадцать лет! Его спонтанные всплески агрессии всегда заканчивались оборотом и превращением любой одежды в лохмотья. Всё его детство мы воевали со штанами, и даже хихиканье девчонок не могло заставить моего волчонка хотя бы прикрыться. Юрт несколько раз ловил его и рассказывал о правилах приличия. И вот теперь этот взрослый парень наконец-то смирился либо понял, что не стоит сверкать голым задом на людях. Теперь, наоборот, выбирает что поприличнее надеть, когда идёт в деревню. Слава всем Святым, с одеждой теперь у нас всё отлично. Я больше не переживаю, где взять для него очередные штаны, потому что зашивать разодранную в клочья ткань я совсем не могла. Пальцы мои были словно деревянные, и иголка в них ну совсем не хочет держаться. Спасибо Агли, она снабжает нас не только теми вещами, что стали малы или просто не нравятся её детям, но и покупает новые. У меня в сундуке теперь имеется пара приличных нарядов, а у Алека вообще не счесть сколько всего.