Хозяйка Стеклянного замка

Вздохнув, взяла перо и обмакнула его в чернила. Ещё не успела донести до бумаги, но уже умудрилась поставить несколько клякс. Не очень хорошее начало. Дальнейшее показало, что оно же является и концом. Пыхтя и ругаясь, еле-еле написала всего одно слово. После чего отложила перо и серьёзно призадумалась.

Миа… И пусть так здесь звучит слово «мама», но не кириллицей же написанное! Не думаю, что два мира имеют одну и ту же письменность. Попыталась хоть что-то выудить из памяти Джейн, но никакого отклика. Вывод прост: хотя я чудесным образом и выучила местный язык, но в остальном безграмотна.

Использовать родную кириллицу нельзя. Не дай бог, кто натолкнётся на мои записи — беды не миновать. Сложно будет объяснить, откуда обыкновенная леди знает иностранные письмена. Обязательно какое-нибудь чёрное колдовство припишут. Ну а дальше — казнь и замурованная отдельно от тела голова.

Быстренько заливаю чернилами написанное и зову к себе Лилит, которую благоразумно заставила ждать с той стороны двери.

— Не умею, — со вздохом заявила ей. — Только испачкала руки и столик. Зови Лукаса этого.

В ожидании писаря снова задумалась о стекле. Я знаю примерную технологию его получения. Тут всё просто. В печи из мелкого песка и древесной золы спекается так называемая шихта. А вот потом уже она под большими температурами превращается в стекло.

Первая сложность заключается в том, что не могу использовать современную печь отца. Надо делать свою из того немногого, что есть под рукой. С детства помню картинки, как она должна выглядеть.

Вторая беда… Даже отдалённо не представляю, какое стекло у меня выйдет. Его цвет с твёрдостью зависят от той самой золы. Вернее, от растений, из которых её получают. Стекло может быть зелёным, если примесей меди окажется много. Или красным от марганца. Синее даёт кобальт. В прозрачном необходимо иметь большой процент железа.

Отдельных химических соединений под рукой нет и не будет. Я юрист, а не химик, чтобы разобраться, как их получить. Вот и остаётся эта самая пресловутая зола из правильно подобранных растений. Придётся дополнительно поработать ботаником, чтобы понять, что мне нужно.

Представим, что я молодец и получила какое-то стекло. Дальше необходимо придать ему нужную форму. Для этого требуются инструменты. Нарисовать для мастеров смогу, но не уверена, что они сделают их правильно. Вернее, не уверена в самом важном — в выдувальной трубке.

Отец, правда, экспериментировал и без неё, обмакивая в жидкое стекло мешочек с песком, который потом легко удалялся после остывания изделия, принявшего его форму. Сосуды получались хоть и гладкие снаружи, но шершавые внутри. И неказистые к тому же.

Ещё необходима дальнейшая обработка готового предмета. А полировочного мотора с различными насадками тут днём с огнём не сыщешь…

Ой, как много сложностей! На каждом этапе мой план может легко превратиться в ничто. Отказаться от него? Мыло, например, делать? Духи? Беда в том, что я не знаю их рецептов. Читала когда-то, но благополучно забыла. Из всех знаний в голове остался лишь медный котёл из фильма «Парфюмер».

Совершенствовать местное сельское хозяйство? Тоже неудачный вариант. Офисный сотрудник не может в этом соперничать с опытными крестьянами, с детства живущими сельским трудом. Нет… Ничего другого, кроме как изготовление стекла, бесполезная попаданка в моём лице предложить не может.

— Госпожа, — с поклоном войдя в комнату, проговорил мужчина в заляпанном чернилами фартуке и массивным ящиком с ручкой. — Вам необходимо написать послание?

— Нет, Лукас. Я хочу научиться грамоте.

Мужик застыл и переспросил, решив, что ослышался:

— Вы хотите отправить письмо?

— Я неясно выразилась? Мне нужно уметь писать.

— Зачем, если у вас есть я и другие грамотные слуги? Макс Весельчак, например. Или наш управляющий.

— Я должна давать тебе отчёт о своих действиях? — недовольно нахмурившись, с угрозой спросила я. — Не много ли о себе возомнил?

Честно говоря, хамовато и высокомерно разговаривать со своими слугами мне очень неприятно, но если тут так принято, то приходится подстраиваться. Быть может, со временем что-то и смогу изменить, только не в ближайшие месяцы.

— Извините, леди Джейн, — поклонился писарь. — Вы абсолютно правы, что это не моё дело. Готов вас научить всему, что знаю. Но учтите, что это наука сложная и понадобиться много времени и терпения.

— Ничего. Садись, Лукас, и начнём наш первый урок. Я для него уже и бумагу с чернилами приготовила.

— Ай. Это буква Ай, госпожа, — произнёс он, ловко изобразив почти знакомую мне букву А. — Постарайтесь нарисовать её много раз. До тех пор, пока она не станет похожа на мою. И каждый раз во время написания проговаривайте её, чтобы запомнить наверняка. Как только справитесь, мы перейдём к следующей букве.

Взяв чёртово гусиное перо, сама написала А. Правда, она еле угадывалась среди клякс.

— Очень похоже, — довольно кивнул Лукас. — Леди Джейн! У вас явный талант к рисованию.

— Но это перо такое неудобное, — пожаловалась я.

— Ничего. Зато держите правильно. Со временем вы настолько привыкните, что оно станет продолжением ваших пальцев. Главное — не лениться вовремя затачивать кончик. Осмелюсь привести сравнение. Перо писаря очень похоже на меч в руках воина.

— И может быть не менее смертоносным оружием, — с улыбкой продолжила фразу я.

— Очень мудрые слова, леди Джейн! Я запомню их.

— Госпожа! — перервав урок, ввалился в комнату Макс Весельчак. — Там крестьяне на суд пришли!

— Тебя стучаться не учили?

— Так дверь же открытая.

— Твой старик Йорген тоже без разрешения влез в открытое окно. Помнишь, что с ним стало?

— А! — улыбнулся парень. — Теперь понял! Простите, госпожа. Ведром по мордасам получать не хочу. Буду всегда к вам стучаться. Даже если вы и не голая.

— А как ты поймёшь, что я не одета?

— Да легко! Голову высуну и посмотрю. Дверь же открытая!

Я просто не знала, что ответить на подобную простоту.

— Пойдём на твой суд! — рассмеявшись, приказала ему. — Лукас. Урок на сегодня закончен. Продолжим завтра.

Глава 10

Мы с Максом спустились во двор. Внизу нас ожидали два взлохмаченных мужичка. Физиономии у обоих колоритные: видно, что недавно основательно повздорили и теперь светят свежими фингалами. Причём у одного под правым, а у другого под левым глазом. Симметрия, однако!