Страница 76 из 82
— Ты единственная надежда для моего народа.
Еще одно лезвие вонзилось мне в бок. Я почувствовал на языке ненависть к себе.
— Это единственная причина, по которой ты вернулась?
Я смотрел ей в глаза, забыв о том, что Клык был с нами.
Она молчала, и ее взгляд заметался из стороны в сторону.
Я ждал.
— Ты знаешь, что это не так..
От этого я почувствовал себя лучше – и хуже одновременно.
— Залезай. Мне пора идти.
Клык повиновался и проскользнул внутрь. Он не стал просить разрешения присоединиться ко мне на передовой, зная, что не должен провоцировать мой и без того кипящий гнев.
— Твои глаза..
Я не видел своего лица, поэтому не понял значения ее слов.
— Они снова карие.
— Потому что я устал, Лариса. Я сражался всю ночь, а уже почти рассвет.
— Тогда возьми еще.
Она подошла ко мне и ослабила доспехи, обнажая вырез.
У меня перехватило дыхание, когда я увидел ее плоть. Я истощил свои запасы, и теперь умирал с голоду.
— Я хочу, чтобы ты был сильным.
На меня нахлынул поток желания – то болезненное чувство, которое у меня возникало всякий раз, когда она была рядом. Я ассоциировал употребление крови с сексом, а секс с употреблением крови. Я не мог взять одно, не желая другого. Но сейчас было не время для этого, поэтому я обнял ее за талию и притянул к себе, мои клыки скользнули в ее плоть и зафиксировались внутри.
Мне сразу стало лучше, как будто я проспал всю ночь и пировал за завтраком.
Мои пальцы были глубоко в ее волосах, и я прижал ее к себе, беря столько, сколько мог. Чувствуя, как ее пальцы обхватывают мою шею сзади, пока она держит горло обнаженным. Я мог чувствовать ее сердцебиение на своих губах, чувствовать, как оно ускоряется от моего прикосновения.
Я хотел продолжить, но знал, что уже достаточно. Я заставил себя отпустить ее.
Она отступила назад, и ее глаза светились тем же желанием, что и мои. Кровь капала из маленьких точек на ее шее.
— Залезай внутрь.
Она потянулась ко мне, обхватив мое лицо ладонями, чтобы поцеловать.
Я тут же сделал шаг назад.
— Пожалуйста, залезай.
В ее глазах мгновенно отразилась боль от моего отказа.
— Сейчас же.
Последовал долгий взгляд, она повернулась боком и начала втискиваться в проход.
Я снова коснулся камня, и дверь закрылась.
* * *
Я стоял на южной границе с рядами наших солдат, готовый приветствовать гостей клинками и стрелами. Солнце продолжало всходить, и я увидел их за лигу – небольшую приближающуюся армию. У них было хорошее зрение, поэтому они могли увидеть нас задолго до того, как это сделали мы.
Вайпер подошел ко мне.
— Орки бежали в горы. Кобра потерял несколько солдат, но сам он невредим.
Мои глаза замерли на Эфириалах.
— Должны ли мы преследовать их в горах?
— Мы позаботимся о них позже. Пусть Кобра и его солдаты пополнят наши ряды.
Вайпер кивнул и исчез, его лицо было в синяках и кровоточило, как и у многих других.
Я наблюдал, как они приближались, становясь все больше и больше, их силы были небольшими, порядка нескольких сотен. Уверенные в том, что война будет выиграна, они пришли неподготовленными. Если бы они напали в одиночку, то не выиграли бы битву – они это прекрасно знали.
Через несколько минут ко мне подошел Кобра.
— Это прекрасная возможность обзавестись преимуществом. Со всеми нашими силами мы могли бы их уничтожить.
— Будут жертвы, – сказал Вайпер. – Но месть того стоит.
И месть была именно тем, чего я хотел – по множеству причин.
— Сегодня вечером мы потеряли слишком многих. Они измотаны и не в состоянии делать что-либо, от них остался лишь устрашающий вид. Нам нужно сосредоточиться на самосохранении.
Кобра холодно посмотрел на меня, словно не соглашаясь.
— И когда их армия не вернется, Эфириалы пошлют на нас все свои силы.
— Ты правда переживаешь об этом? – спросил Кобра. – Или ты все еще защищаешь Элласару?
Я выдержал взгляд брата, желая разбить ему лицо рукоятью меча. Моя рука не дрогнула только потому, что он пришел мне на помощь и спас нас всех.
— Я думаю о тех, кто рисковал своей жизнью ради Грейсона – и ни о чем другом.
— Я согласен с решением Кингснейка, – сказал Вайпер. – Он всегда ставил свой народ превыше всего, и я знаю, что именно это он делает сейчас.
Кобра проигнорировал его:
— Мы оба знаем, что у него не хватит смелости снести ее хорошенькую головку с плеч..
— Кобра, – понизил голос Вайпер.
Я поднял руку, чтобы заставить Вайпера замолчать.
— Мне плевать, что ты думаешь, Кобра. Если бы я когда-нибудь встретился с ней в бою, я бы без колебаний оборвал ее жизнь. Не только из-за того, что она сделала со мной, но и из-за угрозы, которую она представляет для всех вампиров. Если ты не доверяешь моей храбрости, доверься моей преданности нашему народу.
Его глаза задержались на мгновение, прищуренные и злые, но затем он отвернулся.
Эфириалы приблизились и остановились перед нами.
Элласара вышла вперед в сопровождении одного из своих командиров. Они оба были одеты в белые доспехи и синие плащи, их кожа сияла в рассветных лучах, а глаза отражали далекий звездный свет.
Ее глаза встретились с моими, и вместо типичного высокомерия я увидел едва уловимый гнев.
Я вышел вперед, меня поддерживали оба моих брата, и встретил ее на середине пути.
Ее светлые волосы развевались на ветру, когда она рассматривала моих солдат, расквартированных за пределами Грейсона, лучников на зубчатых стенах, солдат на земле – все были готовы поразить ее, если эфириалы подойдут слишком близко.
В конце концов ее глаза вернулись к моим.
— Орки и гоблины отступили в горы, как трусы. Их будут преследовать и уничтожат – и все из-за вас. Вы забили им головы нелепой чепухой – и теперь они заплатят огромную цену.
В ее глазах не было сострадания. Ни малейшего намека.
— Я не знаю, о чем ты говоришь.
— Думаю, ты тоже струсишь.
В ее глазах сверкнула легкая вспышка молнии.
— Я пришла узнать, пересмотрел ли ты наше предложение.
— Мне все равно.
Мои глаза оставались прикованными к ней, и я вспоминал все ее речи. Она не могла сдержать разочарования, не могла поверить, что ее гениальный план обернулся против нее.
— Ты знаешь, что мое решение никогда не изменится.
Она посмотрела на меня в ответ, под ее кожей горел гнев.
— Ты знаком с Терионом, генералом Эфириалов и моим мужем?
Я даже не взглянул на него.
Она наблюдала за мной, ожидая увидеть мою реакцию, мою ревность.