Страница 31 из 171
– Простите меня, раба своего, если я и сделал какую-то оплошность, но видят высшие силы, я ни разу не позволил себе поступка, способного вызвать ваш гнев…
Арслан взмахом руки заставляет умолкнуть мужчину и, подойдя к креслу, опускается в него.
– Покажи мне свой гарем.
– Как скажете, – опускает глаза Хуан после пары секунд непонимания и подзывает прислугу.
Арслану достаточно и одного взгляда, чтобы понять, что ту, кого он ищет, нет среди гаремных девушек. Но он не сомневается, что она в этом доме – запах шафрана ноздри щекочет, его зверя дразнит.
– Это все девушки в доме? – хмурится Арслан. – Я хочу видеть всех, и прислугу вызови.
Пак выполняет поручение господина, с ужасом осознавая, кого именно так рьяно может искать Кан. Когда Арслан не находит ее и среди прислуги, он в своих мыслях убеждается.
– Ты точно мне всех девушек в доме показал? – подходит к нему Арслан и нависает сверху, буравя острым, как клинок, взглядом. – Дело в том, что у меня есть подозрения, что ты скрыл одну от меня, нарочно или неосознанно, неважно. Скрывать что-то от своего господина – преступление, и плата за это будет для тебя очень высока. А я не хочу так, учитывая, как верно ты служил и Гууку, и мне эти годы. Поэтому даю тебе последний шанс. Вызови сюда всех девушек.
– Да, господин, – дрожащими губами отвечает напуганный Хуан. – У меня есть дочь, я позову и ее.
«Пожалуйста, отец, молю, не выдавай меня», – шепчет про себя подслушивающая весь разговор, спрятавшаяся за балкой на втором этаже Ясмин.
Хуан приказывает прислуге привести сестру, и Ясмин, выдохнув, возвращается в свою комнату. Отец выиграл для нее время, и девушка этим воспользуется. Она накидывает на ночную сорочку халат и перелезает через окно. Девушка, хватаясь за выпирающие кирпичи и плющ, аккуратно спускается вниз и крадётся к воротам позади дома, которыми пользуется прислуга.
– Не она, – рычит теряющий терпение Арслан, взглянув на старшую дочь Хуана.
Он отложил отъезд в Иблис на завтра из-за девушки, которая словно под землю провалилась, но он ее найдёт. Надо будет, он прикажет каждый дом в городе обойти, но ее получит.
Аккуратно, без шума открыв калитку, Ясмин выбегает на улицу и сразу бьётся лбом о железные доспехи воина Кана. Ее хватают, скручивают руки и волокут обратно в дом.
Арслан, услышав крики со двора, победно скалится, а Хуан просит себе воды. Через минуту Ясмин втаскивают в комнату и швыряют под ноги довольного Арслана.
– Я выставил войска по всему двору, не простил бы себе, если бы опять тебя упустил, – поднимается на ноги правитель и, подойдя к сидящей на полу девушке, обхватывает пальцами ее подбородок, заставляя смотреть на себя.
Великолепная.
Арслан смотрит и насмотреться не может. Он красоты доселе, оказывается, и не знал, потому что вся она в одном человеке собрана. Отныне синонимом этого слова для Арслана будет эта сидящая на полу и метающая в него взглядом молнии девушка.
– Ты знаешь, что скрывать красоту нельзя? Знаешь, что кара за это так же высока, как и за убийство, ведь такое сокровище, как ты, должно принадлежать господину, – жадно смотрит на дрожащие губы.
– Знаю, – еле слышно выговаривает девушка.
– Так почему ты не была мне представлена?
– Потому что я люблю другого, – девушка говорит твёрдо, смотрит прямо в глаза.
– Какая жалость, – кривит рот Арслан, – но твоё тело принадлежит мне, – приближается к лицу, пальцем пухлые, в нём все барьеры в пыль стирающие губы, обводит. – А сердце мы вырвем и скормим псам вместе с тем человеком, которого ты в нём хранишь, – поглаживает ее по щеке и получает плевок в лицо.
Бесстрашная.
Арслан утирает лицо, а потом, размахнувшись отвешивает девушке сильную пощёчину, от которой та, покачнувшись, с трудом удерживается, чтобы не завалиться на бок.
– Во дворец ее, – приказывает он воинам, и Ясмин выволакивают во двор.
Проводив безуспешно пытающуюся вырваться из рук воинов девушку взглядом, Арслан достаёт кинжал из-за пояса и протягивает его Хуану.
– Ты не просто обманул меня, ты сделал это два раза, поэтому или ты сам лишишь себя жизни, или я прикажу закрыть двери и окна и спалю этот дом вместе со всеми, кто в нём. Выбирай, только быстро.
Ясмин отбивается, кусается, один раз даже отбегает, но ее валят на выложенный камнями двор, оставляя на коленях и локтях синяки, а потом, пару раз ударив в живот, перекидывают скулящую девушку через лошадь и связывают руки и ноги.
– Отец, – сквозь слезы, задыхаясь от боли, зовёт Ясмин. – Помоги мне, отец.
Но из дома никто не выходит.
Арслан выдёргивает кинжал из живота замертво свалившегося у его ног когда-то доблестного воина и, вытерев лезвие, убирает его за пояс.
– Где отец? Позови отца, – кричит увидевшая вышедшего мужчину и пытающаяся соскользнуть с коня Ясмин.
Арслан смеряет ее презрительным взглядом и, не удостоив ответом, взбирается на Дамира.
Процессия покидает двор Паков, который Ясмин больше никогда не увидит.
***
Юна не может себя заставить перестать хоть издали любоваться Маммоном. Каждый раз, когда коня выводят из конюшни, девушка провожает его зачарованным взглядом. Величественный конь горделиво вышагивает по двору, его шерсть красиво переливается под солнцем, а пышный хвост развевается по ветру. Маммон словно знает, что он прекрасен, и знает, кому именно принадлежит. Юна так раз за разом и провожает его восторженным взглядом, умирая от желания подойти и хоть разок по его шерсти ладонью провести.
Сегодня после обеда, закончив кормить лошадей, Юна, пока все слуги заняты на переднем дворе, пробирается к стойлу Маммона и, впервые в жизни побаиваясь коней, подходит к нему. Она несмело протягивает руку и медленно поглаживает его. Конь не противится, напротив, подставляет ей холку, и девушка, радуясь такой странной и только зарождающейся дружбе, ярко улыбается. Довольная собой и тем, что всё-таки добилась желаемого, Юна возвращается к работе.
Пару дней проходят, как в тумане, – у Гуука гости, дворец кишит людьми, все носятся по нему, потеряв головы. Юне, как и другой прислуге, от количества работы приходится спать по три часа в сутки и даже пропустить несколько раз приём пищи.