Страница 3 из 18
Глава 2. Ава: Приглашение
Глаза следят за мной из тени, немигающие. Неотрывные.
Черт, черт, черт.
Мои руки дрожат, пока я снова поворачиваю ключ. Двигатель пыхтит, кашляет. Пожалуйста. Пожалуйста, заводись. Я не могу умереть здесь. Не так.
Еще один поворот. Визг. Пыхтение.
Волк выходит из-за кромки деревьев, огромный и угрожающий. Его шерсть сливается с ночью, призрак смерти и мучений.
В темноте я не могу разглядеть никаких отличительных черт. Невозможно понять, кто из моих мучителей пришел за мной сегодня ночью.
Двигатель с ревом оживает. Слава Богу.
Я вжимаю педаль газа в пол, и шины визжат по асфальту, пока я мчусь по дороге. Мое сердце колотится о ребра, кровь стучит в ушах.
В зеркале заднего вида я вижу, как волк преследует меня. Он не отстает от машины, пока я петляю по извилистым дорогам.
Он воет, и этот вой – обещание боли.
Это все знакомая, отвратительная игра. Я ее ненавижу. Я никогда не знаю, когда она начнется; когда кому-то станет достаточно скучно, чтобы ее затеять.
Правда, она никогда не заканчивается хорошо. Не для меня.
В поле зрения появляются улицы моего района. Мама и папа не спасут меня, даже если меня будут резать на лужайке перед домом, но если я смогу попасть внутрь – это уже другое дело.
Никто не смеет проявить неуважение к дому беты.
Я кое-как втискиваюсь на парковочное место, машина дергается и замирает. Руки трясутся, пока я неуклюже ищу ключи, дважды роняю их, прежде чем наконец ухватиться.
Мне просто нужно попасть внутрь.
Распахнув дверцу машины, я выбираюсь наружу на дрожащих ногах. Ключи звенят в моей руке, пока я, спотыкаясь, иду к входной двери.
Почти на месте. Почти…
Я чувствую запах мокрой шерсти. И ярости.
Я резко оборачиваюсь, сжимая ключи до побелевших костяшек. Мое сердце замирает.
Волк стоит всего в нескольких шагах, оскалив пасть. С его кинжалоподобных клыков капает слюна. Его рыжевато-коричневая шерсть говорит мне все, что нужно знать о его личности.
Тодд.
Он любит мучить меня, и так было всегда.
Но он лишь наблюдает, как я нащупываю дверь за спиной, поворачиваюсь и врываюсь внутрь.
Сегодняшняя ночь – это отсрочка; я ее принимаю.
Заперев за собой дверь, я на мгновение сокрушаюсь о повреждениях моей машины. Понятия не имею, сколько будет стоить ремонт треснувшего лобового стекла; это поглотит часть сбережений, которые я так кропотливо собирала.
Проклятье.
«Ава. Подойди».
Ох. Расправив плечи, я иду к родителям, и тревожные бабочки порхают у меня в животе.
Папа, конечно же, ничего не говорит о волке на улице. Ему плевать. Он прекрасно знает, что они со мной делают; до тех пор, пока это не происходит у него на глазах и ему не приходится с этим разбираться, он и слова не скажет.
Папа сидит в своем любимом кресле, с непроницаемым, как всегда, выражением лица. Мама стоит за его спиной, ее неодобрительный взгляд направлен мне через плечо. Я не помню, когда мы в последний раз встречались взглядами, если не считать тех случаев, когда она меня отчитывала.
Я склоняю голову, входя в комнату, и устремляю взгляд на его грязные ботинки.
Я не утруждаю себя приветствием. Все, что он хочет видеть – это мою покорность. Слова – пустая трата времени, когда они исходят от самого низкорангового члена нашей стаи.
Никто из них не говорит ни слова, пока я баюкаю свое запястье; они слепы к любым моим травмам или болезням.
Он прочищает горло. «В этом году ты пойдешь на Лунный Гала. Надеюсь, у тебя достаточно денег с твоей… работы, чтобы одеться для такого случая подобающим образом. Будь благодарна, что наш Альфа позволил тебе такую роскошь».
От шока у меня покалывает в ладонях, и холод пронизывает все тело, вытесняя тревогу и впиваясь прямо в мозг. Что?
Мое сердце пропускает удар, стучит чуть сильнее, а затем пропускает еще один. Лунный Гала. Я не была на нем последние два года.
Гала – это большое событие, охватывающее все Северо-западные территории. Туда съезжаются одинокие волки в надежде найти свои истинные пары.
Формально, Гала – это способ расслабиться после того, как Северо-Западный Совет собирается и обсуждает свою политику стай, но в действительности Лунный Гала – это скорее бал для поиска пар. Союзы заключаются, когда высокопоставленные оборотни соединяются узами с представителями других стай, привнося новую кровь.
Странно, что стая Блэквуд собирается на него в этом году. Даже Джесса ни разу там не была; исторически наша стая его избегала. Официальная версия гласит, что между нашим и несколькими другими альфами плохие отношения, но я сомневаюсь, что проблема в других стаях.
Раздражение папы из-за необходимости ехать туда ощутимо витает в комнате, и я рискую бросить быстрый взгляд вверх. Он смотрит поверх моей головы, даже не на меня, словно я недостойна его внимания.
Он морщит нос, будто почувствовал какой-то отвратительный запах, но, конечно же, ничего нет. Только я. «Там будут Феникс и Джесса, так что постарайся не опозорить нас».
И вот так просто он уходит. Больше никаких объяснений. Просто бета, раздающий приказы и ожидающий, что все само собой устроится.
Я изо всех сил стараюсь сохранять бесстрастное выражение лица, но внутри я вся дрожу от восторга при мысли о том, что покину это место, пусть даже всего на одну ночь.
Лунный Гала – это шанс сбежать, вздохнуть полной грудью вдали от этой удушающей динамики стаи. Но я знаю, что лучше не показывать своих истинных чувств.
Тут вперед выходит мама, и от ее голоса у меня по рукам бегут мурашки. Затылок покалывает от силы ее пренебрежения.
«Хотя бы постарайся не вести себя как полная пария, Ава», – наконец говорит она, словно ей было трудно вообще подобрать слова.
Я смотрю себе под ноги, борясь с желанием подойти ближе к аромату жасмина и меда, которым от нее пахнет. Часть меня так хочет, чтобы он окутал меня, как в детстве, когда у меня была мать, которая обнимала меня и ласково шептала на ухо.
«Конечно», – отвечаю я, мой голос тише мышиного писка. Ее отстраненность ранит гораздо сильнее, чем папина. «Я буду вести себя подобающе». Похоже, они заинтересованы в том, чтобы Феникс и Джесса нашли себе пару.
Не я, конечно.
Я понятия не имею, зачем я еду, но у меня такое чувство, что это не более чем пиар-ход.
Мама вздыхает, натягивая на свое изящное лицо маску терпения. Она делает движение, словно хочет похлопать меня по плечу, но ее рука так и не касается меня – лишь замирает в воздухе, достаточно близко, чтобы я ощутила тепло ее тела, но не могла прикоснуться к нему.