Страница 38 из 66
Посещения покойника страшно боялись, ведь он мог навредить живым или даже увести их за собой. Поэтому-то живые всячески старались обезопасить себя от его негативного воздействия и его появления в доме после похорон с помощью самых разнообразных противопокойницких трюков! Действительно, крестьянами было разработано и апробировано великое множество приемов, которые помогали избежать и встречи с недавно усопшим, решившим навестить родных, и новых смертей в доме. Многие ритуалы были направлены не только на то, чтобы «заставить» покойника «лежать смирно» и не возвращаться домой, но также и на то, чтобы справиться со своим тяжелым эмоциональным состоянием.
Так, если человек умер с открытыми глазами, это считалось дурной приметой: покойник явно кого-то выглядывает, чтобы забрать с собой. Поэтому веки утяжеляли монетками, пятаками
[464]
[Демянский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 35. П. 1. Л. 46.]
. А мужику могли еще стянуть бороду — он тут же покорно закрывал глаза
[465]
[Мошенской район, 2005. См.: АЛФ НовГУ. К. 33. П. 1 (продолжение). Л. 137.]
. Но даже с закрытыми глазами покойник — это источник страхов, ведь, едва умерев, человек балансирует на грани двух миров: этого (земного) и того (потустороннего). Он все еще здесь, но уже и там. И вот страшное неизведанное «там» — тот другой мир — приоткрывает себя через некоторые элементы быта рядовой деревенской избы. В доме, где находился покойник, завешивали все окна и зеркала, ведь в них отражается иной мир
[466]
[Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 76.]
, да и сам
«умерший человек может остаться в зеркале»
[467]
[Валдайский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 35. П. 5. Л. 29; Хвойнинский район 2025. Из личных материалов автора.]
и продолжать оттуда высматривать кого-нибудь из родных, чтобы утянуть за собой
[468]
[Боровичский район, 2006. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Дорогивичевой Я. Л. 46.]
.
И если отражающие предметы намеренно закрывали, то темные и глубокие помещения, символизировавшие вход в потусторонний мир
[469]
[Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 74.]
, напротив, открывали. При выносе гроба остающимся дома детям нужно смотреть в печку, полностью засунув в нее голову. Провожавшие покойника близкие, вернувшись с кладбища, тоже обязательно заглядывали в открытое устье печи и в подполье со словами: «Ух, нету!»
[470]
[Славянские древности… Т. V. С. 77.]
Или: «Был, и не надо»
[471]
[Хвойнинский район, 2025. Из личных материалов автора.]
. Такие словесные формулы, конечно, не столько описывают действительность (был человек — нет человека), сколько стремятся ее сформировать: это попытка договориться с тем миром о том, чтобы покойник не возвращался. Ну и безусловно, это было хорошим средством самоуспокоения.
Существовало и еще несколько верных способов справиться со своим страхом перед покойником. Например, подержаться за пятку умершего
[472]
[Пардалоцкий Ф. Народные приметы, суеверия… № 18. С. 9–10.]
, ведь пятка — это та часть тела, которая, как считается, отсутствует у представителей нечистой силы
[473]
[Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 74.]
. Кроме того, широко практиковались мебельные «перевертыши»:
«табуретки отковыряют, чтобы кверху ножками»
[474]
[Любытинский район, 2000. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Щетинкиной В. Л. 15; Мошенской район, 1985. См.: Архив НГОМЗ. № 1850 (1388). Л. 80.]
. Переворачиванием скамеек, табуреток, на которых стоял гроб с покойником, усопшему «помогали» переместиться в другой, «перевернутый» мир, в потустороннюю реальность
[475]
[Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 75.]
. Выносили тело умершего из дома чаще всего ногами вперед
[476]
[Боровичский район, 2006. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Лахмоткиной А. Л. 29.]
, чтобы после погребения он не смог вернуться назад
[477]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 500.]
. А в некоторых местностях, когда проходили улицу, гроб разворачивали ногами к дому и начинали его качать, поднимая трижды
[478]
[Боровичский район, 2006. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Дорогивичевой Я. Л. 45.]
, видимо желая запутать покойника, чтобы он забыл дорогу к дому.
Чтобы завершить все дела-отношения с почившим, во время погребения в могилу кидали монеты, говоря ему при этом:
«Вот тебе твоя доля, не проси боле»
[479]
[Боровичский район, 2006. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Дорогивичевой Я. Л. 44.]
(вариант:
«Вот твоя доля, не ходи ко мне боле»
). А иначе чем он заплатит за переправу через реку или озеро на том свете?
[480]
[ФНО 2005. С. 66.]
Перед уходом с кладбища не забывали еще раз напомнить своему умершему родственничку, что его возвращения не ждут, но сами, конечно, обещали его навещать:
«Ты ко мне не ходи, а я к тебе буду ходить»
[481]
[Мошенской район, 2005. См.: АЛФ НовГУ. К. 33. П. 1 (продолжение). Л. 93.]
.
Заговор от ходячего покойника.
Архив лаборатории фольклора ФГБОУ НовГУ / Фотография Э. Гептинг
Наделение покойного его долей происходило не только посредством слов или денег, но и посредством еды. На поминках под упревшую пшеничную или рисовую кутью и пышные опекиши
[482]
[Опекиши — лепешки из кислого дрожжевого теста. См.: Пестовский район. 2001 // УНЛ НовГУ. Отчет И. Васильевой. Л. 11.]
, мясные щи и жирный холодец, пироги-«поминальнички»
[483]
[Любытинский район, 1985. См.: Архив НГОМЗ, № 1851 (1386–1). Л. 69.]
и гущу
[484]
[Гуща — каша из ячменя с добавлением бобовых. См.: Мошенской район. 1985 // Архив НГОМЗ. № 1850 (1388). Л. 81.]
, под густой кисель
[485]
[Парфинский район, 2008. См.: АЛФ НовГУ. К. 36. П. 3. Л. 4.]
и горькое вино
[486]
[Волотовский район, 2009. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Яковлевой А. Л. 29.]
велись добрые разговоры о покойном. После поминальной трапезы все, что не влезло в животы гостей и оставалось на столе, выносилось на возвышенное место и «преподносилось» покойнику со словами:
«Это твое, а что осталось в доме — мое. И дальше чтобы твоего духа в доме не было»
[487]
[Мошенской район, 1985. См.: Архив НГОМЗ. № 1850 (1388). Л. 81.]
. А на следующий день покойному на место его новой и теперь уже постоянной прописки — на кладбище — обязательно несли завтрак или обед
[488]
[Мошенской район, 2005. См.: АЛФ НовГУ. К. 33. П. 1 (продолжение). Л. 137.]
. Помимо разнообразной еды
[489]
[Валдайский район, 2007. См.: АЛФ НовГУ. К. 35. П. 5. Л. 15.]