Страница 33 из 66
«У меня папа был, он даже сам видел русалку. Он любитель был рыбу ловить. Раньше были не сетки, а ветеря. Идет он ветеря смотреть утром рано. Она на берегу, говорит, сидит и моется. Не в озере, а прямо на берегу. А он ее созоровал. То есть почем он знал, что русалка? Да, красивая, говорит, волосы длинные. А он и думал, что какая-то там тетка. Так он идет, она не видит его, она своим делом занимается. Он идет, голая баба сидит. Так ну что? Что он скажет? Ему как-то знак-то надо дать, что он подходит-то. Он: “Тетушка, помой там это самое место-то”. А она, говорит, бульк в воду, и все, и потерялась»
[387]
[Мошенской район, 2006. См.: АЛФ НовГУ. К. 34. П. 1. Л. 26.]
.
А как вам такое проявление харассмента по отношению к водяным девам?
«Священник Заболотской церкви отец Андрей шел ночью через плотину к больному. Увидел женщину, чесавшую золотые волосы. Хлопнул ее по заду. Она сказала: “Хорошо, что на тебе сумочка, а то я бы тебя утащила”»
[388]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 113.]
. По всей видимости, русалка, осознавая святость несомых в наперсной сумочке даров больному для причащения, не рискнула потопить их вместе с поправшим все святое слугой Божьим.
Да, некоторым мужчинам, привыкшим к непристойному поведению с женщинами, действительно везло: они отделывались только легким испугом и испорченным костюмом.
«Приехавши был дядя из Москвы. Пьяный пошел на речку. В костюме, одевши как следует. Ему показалась, привиделась девушка красивая. Он приобнять хотел, руками вот так сделал — и нырнул в речку. Пришел, льет с него, а в хорошем костюме был»
[389]
[Батецкий район, 1988. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 34.]
. Возможно, после таких ошарашивающих встреч с русалкой спеси у этих ловеласов поубавилось.
Но, конечно, русалки могли вредить не только мужчинам. Они хватали за ноги и топили тех, кто заходил в воду без креста
[390]
[Власова М. Энциклопедия русских суеверий… С. 571.]
, оставляя на теле жертвы темные следы.
«Девушка утонула, она и схоронена, купались они. Так вот, пятна темные оставши: говорили, что русалка схватила»
[391]
[Старорусский район, 2008. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Кручины И. Л. 35–36.]
. И напротив, тем, кто хотели наложить на себя руки, но призывали Божье благословение, водяница не помогала:
«А то было, пошла женщина топиться и говорит: “Господи, благослови!” А из воды голос. Женщина встала, такая же, как она, и говорит: “Топиться идешь, а крестишься”
»
[392]
[Пестовский район, 1986. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 34.]
.
Страшные истории о способности русалок быстро утаскивать людей под воду становились хорошим инструментом для запугивания детей —
«…скажут, что русалка вас ждет, а мы забоимся»
[393]
[Пестовский район, 2001. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Захаровой А. Л. 5.]
, — благодаря которому родители могли контролировать своих чад.
«Да вот нас маленькими пугали, что какая-то женщина выходит на берег, волосы у нее черные, она их расчесывает. Пугали-то нас, чтоб на речку купаться не ходили»
[394]
[Старорусский район, 1990. См.: Черепанова О. А. Мифологические рассказы и легенды… С. 35–36.]
.
Страх перед русалками невольно способствовал и приучению отроков к труду:
«А я туда ходила, у нас покос там. А у меня Ленушка и Дениска были. Они запросятся домой, а мне косить надо, сено загребать. Я им и говорю: “Как вы домой пойдете, под мостом ведь русалка живет!” Так они замолчат. Говорят: “Ладно уж, бабушка, давай мы эти кучи накладем, а потом вместе пойдем, мы боимся”. Я иду, а они оба за меня уцепятся»
[395]
[Боровичский район, 2008. См.: АЛФ НовГУ. К. 36. П. 1. Л. 16.]
.
В русской бане. Картина В. Тихова, 1916 г.
Private collection / Wikimedia Commons
Но, наверное, больше, чем все топкие места и омуты, глухие озера и запруды, на новгородцев наводила ужас… баня. Да, разумеется, там мылись, парились, лечились, рожали… Но и там же гадали, проводили магические обряды, колдовали и обучали колдовству. «Баня — это святое», — скажут вам ее сверхъестественные обитатели, злые духи, например новгородские водяные. Они с удовольствием собирались в деревенской баньке попариться, погреться и обменяться новостями
[396]
[Боровичский район, 1962–1972. См.: ТФНО 2006. С. 329–330.]
. Туда же наведывалось множество маленьких и больших чертенят. А где еще, как не в бане, нечистая сила чувствует себя как дома?
И этим чертовским клубом заправлял «хозяин» бани, дух каменки и очага —
б
а
нник, б
а
енник, переб
а
енник, б
а
енный, б
а
ешник, б
а
ешный, б
а
енщик, б
а
йниш(щ)ник. «В байне тоже живет баенник. Это хозяина бани так зовут, он охраняет байню от пожара, от разрухи»
[397]
[Волотовский район, НОС 2010. С. 13.]
.
Несмотря на то что черт и баенщик — это, казалось бы, разные мифологические персонажи, последнего часто называли
чертом
, а еще
шишком, шишкарем, не(я)добриком
, подчеркивая отношение к нему как к явной нечистой силе. Пожалуй, баенник действительно самый опасный и коварный из всей нечистой новгородской братии.
Банного «хозяина» описывали
«страшным и шерстнатым»
[398]
[Любытинский район, 2000. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Щетинкиной В. Л. 17.]
. Кажется, он и правда выглядел не очень симпатично:
«…банник — маленький такой, страшный зверек, чертенок. Есть молодые и старые»
[399]
[Крестецкий район. См.: НОС 2010. С. 19.]
. Однако баешник был способен принимать самые разные обличья, например обернуться «большонной собакой»
[400]
[Любытинский район, 1989. См.: ТФНО 2001. С. 246.]
или знакомым человеком
[401]
[Холмский район, 1987. См.: ТФНО 2001. С. 244, 247.]
. Но чаще баенник оставался невидимым «чудом»:
«И в бане хозяин есть. Видать-то не видали, а раньше-то были чуда»
[402]
[Пестовский район, 2001. См.: УНЛ НовГУ. Отчет Захаровой А. Л. 4.]
. И давал он знать о себе шумом: щелкает, визжит, кидается камнями — так «хозяин» бани выживает из своего пространства людей, показывает, что ему мешают.
После захода солнца — время нечистой силы. Вечером и ночью по программе у банных нядобриков разгул, веселье и водные процедуры:
«Нет ничего хуже, чем шишкари в бане. А в баню поздно и ходить нельзя, как солнце садится. Потому что нечистая там будет мыться»
[403]