Страница 82 из 83
После завтрака все вышли в сад. На старой медовке висела новая зелёная лента. У корней лежал хлебец с семенами. Работники собрались вдоль дорожки. В этом году их было больше, но ночных смен мы не планировали. Сбор растянули на несколько недель, товары — на сезон.
Нелли несла корзину с первым плодом. Томас держал журнал. Шелест сидел у корней, распушив хвост.
— Говорить будете? — спросил Терен.
Я подошла к дереву. Дориан встал рядом.
— В прошлом году я благодарила сад за то, что дождался нас, — начала я. — Теперь благодарю за Томаса, Нелли и всех, кто вернулся к работе весной. Мы расчистили канавы, вылечили корни и сохранили семена.
Томас кашлянул.
— Не все канавы.
— Северную закончим после ранних сортов, — добавила я. — Сад знает смету.
Люди засмеялись. Ветка медовки опустилась. На ней висело одно большое яблоко.
Дориан накрыл мою руку своей. Мы сорвали плод вместе.
Лотта разделила его на дольки. Хватило всем, даже Шелесту. Потом Терен дал знак, и сборщики разошлись по рядам.
Работа началась. Лестницы ставили осторожно, корзины передавали к весам. Томас следил за участками, но больше не таскал тяжёлое. Нелли выдавала ленты и рисовала мелом на табличках. Я проверяла первый вес, Клара принимала сырьё, Беата записывала людей.
Дориан ушёл с Тереном к северной канаве. Через час вернулся в сапогах, перепачканных глиной.
— Финансист работал лопатой? — спросила я.
— Проверял смету на месте.
— И как?
— Томас прав. Нужны ещё два дня и четыре человека.
— Внесём после обеда.
Он поцеловал меня в висок и взял корзину. Ухаживание продолжалось даже после нового брачного договора. Иногда цветы, иногда лопата, чаще полезная вещь и вовремя принесённый чай. Меня всё устраивало.
К полудню первая телега отправилась к сушильне. В лавке появились свежие медовки. Посетители приехали раньше открытия и ждали у двери. Эдна вывесила табличку: «Новый урожай».
Одна женщина спросила, правда ли хозяйка сада появилась здесь ровно год назад.
— Правда, — ответила Нелли. — Сначала она ничего не знала. Даже про Шелеста.
— Я был известен и без неё, — возразил хранитель с подушки.
— Но молчал.
— Берёг голос.
Туристы купили карточки с его лапой.
После обеда Беата велела мне переодеться. Я удивилась: праздник окончания сбора был осенью, сегодня планировался обычный рабочий ужин.
В спальне на кровати лежало новое зелёное платье. То самое, заказанное в Ремее, только на манжетах добавились вышитые ветки и четыре маленькие косточки.
— Кто вышивал? — спросила я.
— Мы с Нелли, — ответила Беата. — Одевайтесь. В саду ждут.
— Что происходит?
— Если скажу, сюрприз перестанет быть сюрпризом.
Я надела платье. Волосы Беата собрала свободно, добавила зелёную ленту. Новое кольцо осталось на пальце.
В старом саду между деревьями стояли столы. Не такие большие, как на осеннем ужине, только для семьи и ближайших людей. Мира приехала с пирогом, Олви — с женой, Ровена сидела рядом с Арденом. Господин Элвин тоже присутствовал и держал папку. Маркус поставил гармошку под своей скамьёй и уверял Лотту, что сегодня сыграет только после пирога.
Томас и Нелли ждали у вечерницы. На ветви висели две ленты: зелёная и золотая.
Дориан подошёл ко мне в тёмном костюме без знаков Палаты.
— Вы опять всё подготовили заранее.
— Только маленькую часть. Остальное сделали они.
Он показал на детей. Нелли держала свёрнутый лист, Томас — семейную печать.
— Сегодня год, как вы приехали, — сказала девочка. — И три месяца, как мы Мейс-Ройс. Мы решили, нужен семейный день.
— В календаре такого нет, — добавил Томас. — Но можно вписать.
Я обняла обоих. Нелли прижалась сразу, Томас теперь тоже не замирал от прикосновения.
Господин Элвин раскрыл папку. Внутри лежала заверенная копия постоянной опеки и семейного договора. Ровена принесла старую книгу рода Ройс. На новой странице уже были вписаны наши имена: Дориан, Алина, Томас Мейс-Ройс и Нелли Мейс-Ройс.
— Родовая книга не заменяет память об их родителях, — сказала Ровена. — Здесь оставлены имена Эрика и Ланы Мейс. Дети входят в семью вместе со своей историей.
Томас провёл пальцем по строкам. Нелли улыбнулась.
Дориан взял меня за руку.
— В прошлом году мы начали брак заново в кабинете, среди счетов и двух печатей. Я не жалею. Но дети считают, что нам нужны обещания у сада.
— Это Нелли считает, — уточнил Томас. — Я сказал, договор уже есть.
— Обещания тоже нужны, — возразила сестра.
Шелест сидел у корней и кивал.
— Сад любит ясные слова.
Мы встали под вечерницей. Дориан не произносил длинную торжественную речь.
— Я обещаю возвращаться в назначенный день, говорить с вами прямо и уважать ваш выбор, — сказал он. Большой палец провёл по моему кольцу. — И помнить, что рядом со мной женщина, которую я узнал здесь, в саду, а не та, которую когда-то придумал себе.
Я сжала его пальцы.
— Я обещаю говорить, если мне страшно, и не прятаться в сушильне от трудного разговора, — ответила я. — Большие заказы сначала покажу Кларе и Беате, потому что одного дважды посчитанного ящика мне хватило. И сад господину Вельсу целиком не продам, даже если он предложит очень много.
— Вот это лишнее, — раздался голос с дорожки.
Вельс пришёл последним и услышал именно эту часть. В руках он держал бочонок кваса.
— Полезное уточнение, — сказал Дориан.
Все рассмеялись. Вечерница качнула ветвями. На нас посыпались два красных яблока. Дориан поймал одно, второе подхватил Томас.
Шелест приложил лапу к корням. Четыре косточки на его ленте вспыхнули. Свет прошёл по земле, коснулся деревьев и на короткое мгновение окружил нашу семью мягким зелёным кругом.
— Сад услышал, — сообщил хранитель.
— А если бы не услышал? — спросила Нелли.
— Я бы повторил громче.
— Ты и так громкий.
— Полезное качество старшего хранителя.
После обещаний мы сели за стол. Лотта принесла пирог, Мира — печенье, Вельс открыл квас. Арден всё же достал прогноз урожая, Беата отобрала и положила под скамью. Ровена осматривала лавку и задавала Эдне вопросы о продажах. Господин Элвин позволил себе второй кусок яблочного сыра.
Солнце опускалось к лесу. День оставался тёплым, но в тени уже появлялась прохлада. На верхних ветвях виднелись первые листья с медными краями. До настоящей осени оставалось немного.