Страница 8 из 78
— Они что же, мимо проезжали, а вы на них напали? — слегка прищурился Недвигин.
— Нет, конечно, товарищ генерал, — мотнул я головой. — Наоборот, ехали бы они мимо — и пускай бы ехали. Чуть раньше, сразу после рассвета, в том же направлении другая колонна прошла. Большая: четыре бронетранспортера и восемь грузовиков. Так мы их спокойно пропустили, не рыпались. А этих точнехонько к повороту на хутор Янкаускас привел. Но командовал другой офицер.
— Сколько их было? Сержант упомянул, что около пятидесяти? — уточнил Недвигин.
— Может чуть больше, товарищ генерал, — ответил я, — четыре грузовика, по двенадцать–пятнадцать рыл в каждом. И «кюбельваген» с офицером в звании гауптмана. Когда немцы спешились, мы взорвали мины, — продолжил я. — Положили примерно половину. Но остальные довольно быстро оправились и начали обходить нас через лес с обеих сторон. В этот момент убили Круглова и тяжело ранили Панкратова. Мы с Гришей оттащили Матвея в лес, но он вскоре умер у нас на руках от потери крови. Тогда мы начали отходить к хутору. Часть немцев успели опередить нас и вышли туда первыми.
— Как так получилось? — спросил Недвигин.
— Они прямо по тропе шли, а мы через заросли, — пояснил я. — На поляне их встретил огнем башенный пулемет броневика.
— Что, Метёлкин действительно геройствовал? — удивился Недвигин. — Не похоже на Ванечку.
— Он может и мудак, но труса не праздновал, товарищ генерал, — кивнул я. — Ох, простите за грубое слово!
— Продолжай, Сошников, я тридцать лет в строю, каких только слов за это время не наслушался, — усмехнулся Недвигин.
— Метёлкин стрелял, не давая немцам высунуться, но тут появился Янкаускас и велел солдатам идти в обход поляны.
— Ты же говорил, что командовал другой офицер, — заметил Недвигин.
— Да, командовал гауптман, — согласился я. — Но он был ранен в первые минуты боя, и, похоже, остался у дороги. Вот Янкаускас, оценив обстановку, и принял решение заменить командира. Ненадолго — я его, гада, пристрелил.
— Так что с Ваней–то произошло? — спросил Недвигин.
— Немцы подобрались к нему и забросали броневик гранатами, — ответил я. — Лейтенанта, похоже, оглушило. И вроде бы он головой о броню изнутри долбанулся. В общем, вырубился наш герой. Мы с Гришей солдат возле броневика перестреляли, а тут как раз Зимин с остальными к хутору вышел. Тех немцев, что успели до поляны добраться, перебили. Потом осмотрели броневик и поняли, что он не на ходу — взрывом переднее колесо вывернуло. Пришлось его сжечь, чтобы обратно врагу не достался. Ну, конечно, перед этим мы из него лейтенанта–то вынули…
— Так, выходит, броневик не в бою сгорел, а позже… Ох, Ваня… Мастер доклада, — хмыкнул Недвигин. — Ну, и чем всё дело кончилось?
— Метёлкин оклемался и сообщил, что за баней стоят два мотоцикла. Мы их оседлали и помчались вас догонять, — ответил я. — Вот, догнали, стало быть.
— Ясно, — Недвигин снова потер небритый подбородок. — Вы, парни, молодцы! Большое дело сделали, врага задержали, дали нам время на организованный отъезд. Благодарю за службу!
— Служу Советскому Союзу! — я попытался вскочить, но Недвигин с силой надавил на плечо.
— Вот что, Сошников, для тебя у меня снова особое задание будет, — сказал Недвигин. — Надо в Пинск съездить и там обстановку оценить. Чтобы мы всем скопом на немцев не нарвались. Вот, смотри, — генерал достал из планшета карту. — Мы сейчас примерно вот здесь, между реками Пина и Припять. Если не выйдет сдать раненых в Пинский госпиталь, то двинемся вот сюда, к мосту через Припять и дальше на юго–восток. Но где там кого искать — неизвестно и, скорее всего, мы по пути потеряем половину раненых. Продовольствие уже закончилось, медикаменты тоже. Так что Пинск — наше единственное спасение. Зимин ранен, а Смирнов нужен мне здесь, при колонне. Так что, Сошников, ты из прежнего состава разведроты единственный остался, на тебя вся надежда. Бери мотоцикл, кого–нибудь из уцелевших бойцов и дуй в Пинск.
Я посмотрел на стоявший рядом «Цюндапп» с трофейным пулеметом.
— Нет, товарищ генерал, на мотоцикле ехать опасно! — сказал я.
— Почему? — удивился Недвигин.
— Чем ближе мы подходим к Пинску, тем вероятнее становится встреча с подразделениями Красной Армии. А немецкая машина может превратить такую встречу в беду. Издалека никто не увидит звездочки у нас на пилотках. Сначала заметят «Цюндапп», и врежут по нему из всех стволов.
— Логично! — кивнул Недвигин. — Я бы, наверное, тоже сначала выстрелил по появившемуся вдалеке явно вражескому мотоциклу, а уже потом бы стал разбираться. И что ты предлагаешь?
— Ехать на «полуторке», товарищ генерал! — я кивнул на стоящий в колонне вторым грузовичок. — Раненых из него переложить в «Опель». А тот в хвост колонны загнать, чтобы не маячил.
— Ну, допустим, такую рокировку проделать можно, — Недвигин оглянулся на колонну, словно прикидывая, какие приказы отдать, чтобы всё это провернуть.
— А в напарники я прошу командировать лейтенанта Метёлкина! — хорошенько подумав, сказал я.
Недвигин вытаращился на меня в немом изумлении. Только через полминуты он спросил:
— Ты уверен, что хочешь ехать с Ваней? Мне показалось, что ты его недолюбливаешь. Он тебя, впрочем, тоже.
— Товарищ генерал, наши личные чувства при выполнении задания надо отбросить прочь! — твердо сказал я.
— Но… Почему именно его? Почему не кого–то из разведчиков? — недоумевал Недвигин.
— Вы сами сказали, что Смирнов вам нужен при колонне, а Зимин ранен.
Недвигин кивнул.
— А у оставшихся троих после плена никаких документов нет, — сказал я. — Мы им даже элементарной справки не успели выписать. Любой патруль придраться может. А у Метёлкина не только документы в порядке, но и вид представительный. И голос грозный, когда с нижестоящими говорит.
— И подхалимский, когда обращается к старшим по званию, — усмехнулся Недвигин. — Мысль я твою уловил и согласен с ней. Если доктор его отпустит — забирай! Я ему лично сообщу, что в паре ты старший. Надеюсь, гнуть свою линию ты ему не позволишь. Что–то еще?
— Мне лучше трофейный автомат на что–нибудь наше поменять, — сказал я. — По тем же причинам.
— Проще всего взять винтовку у кого–то из водителей, но… — Недвигин на секунду задумался. — Вдруг тебе потребуется повышенная огневая мощь — я прикажу сержанту Коваленко поменяться с тобой оружием — у него «ППД».
Солнце успело заметно сдвинуться к западу. Свет между деревьями стал мягче, длинные тени протянулись через дорогу, однако жара ещё держалась. Над капотами перестал дрожать воздух, металл остыл настолько, что к нему можно было прикасаться без тряпки.
Недвигин посмотрел на часы.
— Ого, почти шесть вечера. Смирнов, посмотри, как там проверка техники проходит!
Лейтенант прошёл вдоль колонны, выслушал каждого водителя, сам заглянул под две машины, проверил уровень воды в радиаторе замыкающего грузовика. Почти одновременно к генералу подошли Рябинин и Астахов.
— Докладывайте, — велел Недвигин.
— Все шесть машин на ходу, товарищ генерал–майор, — начал Смирнов, устало вытирая лоб. — Колёса, рессоры, рулевые тяги и крепления осмотрены. Серьёзных повреждений нет. На двух машинах подтянули крепления кузова, из ходовой части вычистили ветки. Радиаторы держат, воду долили. Можно двигаться.
Рябинин дождался, пока Смирнов закончит.
— Тяжелораненые осмотрены, — сказал врач. — Несколько повязок заменили, кровотечения остановлены. Дорогу перенесли тяжело, но состояние большинства устойчивое.
— Кто не выдержит дальнейший марш? — уточнил Недвигин.
— Сейчас таких нет, — ответил Рябинин. — Но ещё одна гать им не нужна.