Страница 76 из 78
— Командир роты капитан–лейтенант Максимов, — представил он моряка.
Максимов чуть наклонил голову, и доброжелательно произнёс:
— Здравствуйте, товарищи. Рад познакомиться. Раз лейтенант вызвал сюда именно вас, значит, ваша помощь пригодится.
— Постараемся помочь, товарищ капитан–лейтенант, — откликнулся я.
Зимин слегка усмехнулся.
— Обязательно пригодимся, — добавил он.
Смирнов посмотрел на нас с привычным выражением командира, который знает цену своим подчиненным.
— Пригодитесь, только если будете делать то, что вам прикажут, — заметил он. — День, похоже, будет жаркий.
Очередная серия гаубичных выстрелов словно решила подтвердить его слова.
Глухие удары донеслись со стороны леса, один за другим, почти с одинаковыми промежутками. Спустя несколько секунд в городе грохнули прилёты. Над крышами поднялся сероватый столб дыма.
Я выглянул из окопа.
— Давно они молотят? — спросил я.
Смирнов посмотрел на часы.
— Тридцать семь минут, — ответил он. — Обстреливают окраины. Участки за нами и немного севернее. А здесь ни одного снаряда не упало — они эту позицию, похоже, не видят. Бойцы Максимова хорошо поработали над маскировкой. Я даже как–то и не ожидал такого от моряков.
— Ну, вы нас за дураков–то не держите, — усмехнулся капитан–лейтенант. — Мы хоть и морская, но все–таки пехота — как маскировать позиции знаем.
Я снова посмотрел на утыканный ветками бруствер КП, затем на едва различимые в траве стрелковые ячейки, и понятливо кивнул.
Климчук всё это время сидел возле аккумулятора, иногда поглядывая на нас.
— Сколько фугасов успели поставить? — спросил я у Петра.
Климчук распрямился, довольно улыбаясь.
— Дюжину! Помогли добровольцы.
— А на других участках обороны? — уточнил я.
— На западном — пятнадцать, двумя цепями, — ответил Гаврилюк. — На северо–западном должны были поставить десяток.
— В смысле — должны? — недовольно нахмурился я.
— Я не знаю точно. Туда Корбут с электриками поехал. Мы разбились на группы, как ты вчера и просил. Одну возглавил я, вторую Климчук, а третью — Петрович, — пояснил Гаврилюк. — Товарищ лейтенант три «ЗиСа» выделил, Дубинец двадцать добровольцев.
— Молодцы! — похвалил я. — Сообразили. Ну, будем надеяться, что этот вредный старикашка не подведет.
Я снова выглянул наружу.
Рассвет окончательно победил ночь. Небо стало светло–голубым, из–за горизонта появился край солнца. Поле перед позицией окрасилось в оранжевый цвет. Над травой висел легкий туман, но дорога впереди просматривалась почти до леса. Расстояние до него было около километра.
Немецкая артиллерия продолжала работать, но сам противник пока не показывался.
Несколько минут мы находились на «КП» без движения. Разговор иссяк сам собой. Каждый смотрел вперёд. В такой момент любые слова начинали казаться лишними, потому что всё действительно важное уже было сказано.
Прошло почти полчаса, прежде чем я увидел, как между деревьями мелькнуло что–то темное, прямоугольной формы.
— Есть движение, — тихо произнёс я.
Смирнов вытянул шею, всматриваясь в опушку леса. Максимов приподнялся на цыпочки, чтобы лучше видеть.
Через несколько секунд сомнений не осталось — на дороге показался танк.
Он медленно выкатился на открытое место, словно экипаж заранее ожидал неприятностей. Почти сразу за ним появился второй. А следом, за деревьями, двигалась какая–то тёмная масса.
Климчук присел на дно окопа и проверил идущие к аккумулятору провода. Ему никто ничего не приказывал. Просто стало ясно, что его работа скоро понадобится.
Первый танк проехал несколько десятков метров по дороге.
Второй вышел полностью.
За ним появился третий.
Следом из леса показалась бронированная машина характерного вытянутого силуэта.
Бронетранспортёр.
За ним ещё три.
За бронетранспортёрами появились грузовики.
Я машинально начал считать.
Один.
Второй.
Третий.
Они выезжали из леса почти непрерывно, вытягиваясь в длинную колонну.
Я прищурился, стараясь не потерять счёт.
Пять.
Семь.
Девять.
Десять.
Одиннадцать.
За одиннадцатым уже появился следующий, а за деревьями всё ещё мелькали кабины.
— Их там до чёрта, — мрачно произнёс Зимин.
— Больше десяти грузовиков уже вышло, — подтвердил я. — И хвоста пока не видно.
— Вчера их было меньше, — сказал Смирнов.
— Значительно меньше, — спокойно согласился Максимов, оглядывая свои позиции. — Ничего, нам есть чем их встретить.
Я посмотрел на моряка. Его лицо оставалось спокойным, даже каким–то безмятежным, только пальцы правой руки сжимались и разжимались, выдавая скрытое напряжение. Видимо, командир роты тоже прекрасно понимал соотношение сил и не питал иллюзий. Постояв пару секунд, капитан–лейтенант снял трубку полевого телефона, крутанул ручку и тихо проговорил:
— Первый пятому! — и дождавшись ответа от «Первого», четко доложил: — Наблюдаю выдвижение противника из леса. Три танка, четыре бронемашины, больше десяти грузовиков с пехотой. Левее ориентира номер четыре.
Что ему сказал невидимый «Первый» я не услышал, но Максимов несколько раз кивнул и ответил:
— Да, понял, действую по плану.
А немецкая колонна продолжала выходить из леса.
Сначала звук двигателей был почти не слышен из–за расстояния и артиллерийской канонады, однако по мере приближения появился низкий гул, постепенно наполнявший всё пространство между лесом и нашей позицией.
Я посмотрел на ближайшие стрелковые ячейки.
Моряки увидели противника. Над брустверами появились головы бойцов. Они торопливо снимали каски, надевали бескозырки и пристегивали штык-ножи к стволам «СВТ». Один из них достал противотанковую гранату, положил ее перед собой и теперь поглаживал кончиками пальцев, как любимого котёнка.
Никто не стрелял. Ребята явно были опытными и понимали, что до немцев ещё далеко. Да и стрелять по танкам из винтовок было бессмысленно.
Колонна медленно сокращала расстояние.
Первый танк ехал точно по центру дороги. За ним, сохраняя дистанцию в двадцать метров, двигались остальные. Бронетранспортёры и грузовики шли плотнее. Скорость была небольшой. Видимо, после вчерашних потерь немцы осторожничали, но от самого маршрута не отказались.
Я невольно посмотрел на Климчука.
Пётр сидел возле аккумулятора, положив руки на колени. Выражение его лица оставалось спокойным и даже каким–то отрешенным.
— Не торопись, — напомнил ему Смирнов. — Только по моей команде!
Климчук поднял глаза на лейтенанта.
— Жду, товарищ лейтенант, — четко произнёс он.
Немцы приближались.
В какой–то момент я начал различать отдельные детали машин. На танках стали видны номера и тактические знаки, в кузовах грузовиков — каски пехотинцев.
Расстояние сокращалось мучительно медленно.
Каждая сотня метров занимала вечность.
Я вдруг понял, что сжал рукоять «МП–40» так сильно, что заболели пальцы, и заставил себя ослабить хватку. Пока автомат был бесполезен. Даже когда пехота подойдёт ближе, до его применения ещё потребуется дожить.
Гаубицы продолжали стрелять по окраинам города.
Это выглядело особенно странно.
Немецкая колонна почти доехала до нас, а снаряды рвались где–то позади и в стороне, поднимали дым над домами, но на «КП» слышался лишь рокот моторов.
Маскировка работала.
Пока работала.
— Они вообще нас не видят, — с явным удовлетворением произнёс Зимин.
Максимов посмотрел на него.