Страница 74 из 78
Зимин тоже начал подниматься.
Я посмотрел на него.
— Ты куда собрался? — спросил я.
— Туда же, куда и ты, — невозмутимо пояснил сержант, натягивая сапог. — Или думаешь, я здесь буду лежать и по потолку определять, кто стреляет?
— Елизавета Игоревна нас за такое решение не похвалит, — усмехнулся я.
— Тебя особенно, — хмыкнул Зимин. — Ты у неё любимчик.
Я быстро опоясал новенькую гимнастёрку старым ремнем, проверил карман, где лежал «Вальтер», и дождался Зимина. Из палаты вышли вместе. Никто из нас не пытался изображать полностью здорового человека, но вчерашней беспомощности уже не было, и это само по себе поднимало настроение.
Госпиталь уже просыпался. За дверями палат слышались встревоженные голоса, шуршание постельного белья, скрип кроватей. Однако мы не задерживались, двигаясь к выходу и прислушиваясь к доносившейся снаружи канонаде.
Когда мы вышли во двор, нас встретила прохлада.
Ночь почти закончилась. Небо над Пинском стало светлым, чистым, с тонкой серо–голубой полосой над крышами, но солнце ещё скрывалось за горизонтом, поэтому город выглядел непривычно плоским, без резких теней. Деревья во дворе стояли неподвижно, их влажная от росы листва казалась тёмной на фоне светлеющего неба. Земля за ночь остыла, и от неё поднимался слабый сырой запах, смешиваясь с въевшейся в стены госпиталя карболкой. На улице за оградой никого не было видно. Дома вокруг ещё не ожили, и на этом фоне артиллерийские выстрелы ощущались особенно отчётливо.
Зимин нахмурился и поднес ладонь к уху, словно это могло помочь лучше расслышать.
— Слушай, Вовка, они будто не очень далеко стоят, — задумчиво произнёс он. — Или воздух утром лучше звук проводит?
— И воздух тоже, — согласился я. — До восхода прохладнее, ветер слабый, слышно хорошо. Но они реально не так далеко от города.
Мы снова прислушались.
Выстрел.
Небольшая пауза.
Ещё выстрел.
Я невольно начал считать интервалы. Орудия работали достаточно размеренно, без бешеной скорострельности. Никакой беспорядочной пальбы. Несколько стволов последовательно отправляли снаряды в сторону города или его окраин. Далёкие разрывы накладывались друг на друга и постепенно сливались в низкий перекатывающийся гул.
— На лёгкие немецкие гаубицы похоже, — задумчиво произнёс Зимин, прищурившись, словно надеялся увидеть орудия сквозь дома. — Я их в первые дни войны наслушался, когда они наши позиции под Малоритой утюжили.
— Я тоже так думаю, — согласился я. — Скорее всего, это та самая батарея, которая в Клённиках стояла.
Зимин повернулся ко мне.
— Значит, началось? — настороженно спросил он.
Я не ответил сразу.
Артиллерийский огонь сам по себе ещё ничего не говорил. Немцы могли вести беспокоящий огонь, но могли и пристреливаться, готовя новую атаку. Однако думать, что после вчерашнего они решили пострелять ради развлечения, было слишком наивно.
Я ощутил неприятный холодок между лопатками, никак не связанный с утренней прохладой.
— Очень на то похоже, Зима, — мрачно произнёс я. — Вчера получили по зубам, а сегодня решили начать разговор с гаубиц.
Зимин повёл плечами и посмотрел на светлеющее небо.
— Солнце ещё даже не вылезло, а они уже долбить начали, — недовольно проворчал он.
— Увы, но они всё правильно делают, — тяжело вздохнул я. — Профессионалы, мать их…
— Странно слышать от тебя похвалу немецким артиллеристам, — усмехнулся Зимин.
— Я их не хвалю, — пояснил я. — Просто констатирую факт.
В этот момент со стороны улицы донёсся знакомый рокот мотоциклетного двигателя.
Мы оба повернулись к воротам.
Звук быстро приближался. Мотоцикл явно гнал на максимальной скорости, и уже через несколько секунд во двор въехал Гаврилюк на «Цюндаппе». Увидел нас возле входа, остановился рядом, не глуша мотор, и не слезая с седла, озабоченно произнёс:
— О, вы оба уже здесь! Поехали, вас Смирнов вызывает. Немцы начали новую атаку.
От автора:
Я перехватил посох Грозного и спас царевича. Теперь я в теле опричника. Никаких роялей. Только ветеринария и кулаки, дабы переписать историю! https://author.today/reader/559426/5296313