Страница 67 из 78
Мотоцикл свернул, и над крышами справа показалась более плотная полоса дыма. Я вспомнил взрыв, который услышал ещё до появления немецких танков.
— Товарищ лейтенант! — снова окликнул я Смирнова. — А что рвануло со стороны Клёнников?
— Там сапёры дорогу успели заминировать! — ответил лейтенант. — Когда немцы пошли, подорвали!
Я вспомнил, что именно там находился старшина Рябов.
— А что с самими сапёрами? — спросил я, наклоняясь вперёд.
Смирнов не ответил сразу. Мотоцикл проходил поворот, и ему пришлось полностью сосредоточиться на дороге. Когда машина выровнялась, лейтенант повернул голову.
— Не знаем! — громко произнёс он. — Связи с ними пока нет!
Больше спрашивать было нечего. Несмотря на мощный взрыв, немецкая мобильная группа всё же пробилась дальше, а что стало с бойцами, которые встретили её на дороге, пока никто не представлял. Я попытался не додумывать. В нынешнем состоянии воображение и без того работало слишком охотно.
Через некоторое время Смирнов сбросил скорость. Я поднял взгляд и увидел госпиталь. Во дворе снова было тесно. Ещё с улицы бросалось в глаза большое количество людей, и когда мотоцикл въехал внутрь и остановился, стало понятно, что раненых здесь не меньше трёх десятков. Часть лежала на носилках, несколько бойцов сидели у стены. Между ними двигались санитары и медсёстры. В воздухе смешались запахи пота, крови и пыли, и от этого желудок снова неприятно сжался.
Смирнов заглушил двигатель. После рёва окружающие звуки показались необычно отчётливыми. Голоса раненых, шаги, скрип носилок, команды медиков. Я попытался самостоятельно выбраться из коляски, поставил ногу на землю и сразу почувствовал, как поверхность под ней качнулась.
— Не торопись, — предупредил Смирнов, подходя сбоку.
— Я сам, товарищ лейтенант, — упрямо произнёс я.
— Это я уже слышал.
Он взял меня за локоть. Я всё–таки поднялся и почти сразу перенёс часть веса на коляску. В этот момент из здания вышла Елизавета Игоревна. Она заметила нас и направилась прямо к мотоциклу.
Сначала на её лице появилось удивление. Потом удивление сменилось таким выражением, что я заранее понял: разговор будет неприятным.
— Ну, здравствуй, красавчик, — произнесла Елизавета Игоревна, остановившись передо мной и оглядывая с головы до ног. — Как ты умудрился довести себя до такого состояния?
Я попытался улыбнуться.
— Работа нервная, Елизавета Игоревна, — пробормотал я.
— Это я вижу, — нахмурилась она. — Ты вообще сам стоишь или только с лейтенантом?
— Иногда сам стою, — ответил я.
Елизавета Игоревна подошла ближе.
— Сознание терял? — спросила она.
— Примерно на минуту, — ответил я.
Она бесцеремонно приподняла мне верхнее веко, посмотрела в один глаз, следом во второй. Движения у неё были быстрыми и уверенными.
— Свет раздражает? — уточнила Елизавета Игоревна.
— Да.
— Перед глазами двоится?
— Если смотрю далеко, сильнее.
— Сейчас двоится? — настойчиво переспросила она.
Я посмотрел на её лицо. Оно было в одном экземпляре. Перевёл взгляд на окно за плечом, и рама сразу распалась на две.
— Вы не двоитесь, а окно — да, — признался я.
— Голова кружится? — продолжила Елизавета Игоревна.
— Только при движении.
— В ушах звенит?
— Постоянно.
— Тошнило?
— Да.
Она тяжело вздохнула и поднесла к моему лицу палец.
— За пальцем следи, голову не поворачивай, — распорядилась Елизавета Игоревна.
Я проследил глазами вправо, следом влево. Когда палец ушёл дальше к краю поля зрения, изображение снова начало раздваиваться. Елизавета Игоревна внимательно наблюдала за глазами, затем опять проверила зрачки.
— Теперь встань ровно и убери руку от лейтенанта, — потребовала она.
— Я и так ровно стою.
— Нет, красавчик, ты сейчас на нём висишь.
Я убрал руку.
Секунды три всё было нормально.
На четвёртой тело начало уходить в сторону.
Смирнов снова подхватил меня за локоть.
Елизавета Игоревна сразу кивнула, словно получила последнее недостающее подтверждение.
— Достаточно, — решительно произнесла она. — Сильная контузия. Тебе нужен покой и наблюдение.
— Елизавета Игоревна, мне просто надо пару часиков поспать, — вяло возразил я.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Красавчик, и давно ты научился диагнозы ставить? — ехидно поинтересовалась Елизавета Игоревна.
Я перевёл взгляд на Смирнова, надеясь хотя бы на минимальную поддержку.
Лейтенант усмехнулся.
— Не смотри на меня, — сказал он. — Я тебя сюда привёз и обратно не повезу.
Елизавета Игоревна повернулась к зданию.
— Катя! — позвала.
Через несколько секунд к ней подошла Соболева. Девушка выглядела уставшей. Увидев меня рядом с мотоциклом, она удивлённо подняла брови и сразу направилась к нам.
— Володя, ты? — произнесла Катя, подходя ближе.
— Рад, что меня здесь помнят, — усмехнулся я.
Елизавета Игоревна указала на меня.
— Катя, проводи этого красавчика в палату, — распорядилась она. — К тому сержанту, который тоже уверен, что здоров.
Катя подошла ближе и взяла меня под локоть. Я посмотрел на «ППД», лежавший в коляске.
— Товарищ лейтенант, присмотрите за автоматом, — попросил я.
— Присмотрю, — кивнул Смирнов. — Ты только не вздумай из палаты убежать.
После этих слов он вернулся к мотоциклу и завел двигатель, а Катя повела меня к зданию. Первые несколько шагов я ещё пытался идти почти самостоятельно, только слегка опираясь на её руку. Возле входа пол снова поплыл, и Соболева сразу сильнее сжала локоть.
— Катя, я сам дойду, — недовольно пробормотал я.
— Я уже вижу, как ты сам ходишь, — усмехнулась она, не отпуская.
В коридоре было прохладнее, чем во дворе. Запах карболки здесь чувствовался гораздо сильнее, к нему примешивались запахи крови и пота. Где–то рядом разговаривали раненые, из операционной доносились голоса Рябинина и Астахова, но я почти не различал отдельных слов. Звон в ушах усиливался и ослабевал волнами, а шаги по коридору отдавались в голове так, словно мы шли по деревянному мосту.
Катя подстраивалась под мой темп, не торопила и держала достаточно крепко, чтобы я не упал, но при этом делала вид, будто просто идёт рядом. Это раздражало значительно меньше, чем когда меня тащили Гаврилюк со Смирновым.
— Много сегодня раненых привезли? — поинтересовался я, стараясь смотреть только вперёд.
— Хватает, — устало произнесла Соболева. — С утра почти без передышки.
— С западного участка?
— С разных направлений, — ответила Катя. — Работы всем хватает.
Она повернула голову и внимательно посмотрела на меня.
— А тебя–то кто так приложил? — спросила Соболева.
— Да так… попал в ДТП, — пояснил я.
Катя чуть не остановилась.
— ДТП? — удивлённо переспросила она.
— Дорожно–транспортное происшествие. Не справился с управлением машиной, опрокинулся. И, видимо ударился головой.
Соболева покачала головой.
— Володя, нормальные люди на тему здоровья не шутят, — неодобрительно заметила она.
— Катя, далеко ещё? — спросил я, стараясь не показывать, насколько сильно уже навалился на её руку.
Через несколько шагов она остановилась возле двери и открыла её. Я вошёл в палату, сперва увидел несколько коек, белые простыни, узкий проход между ними, а затем знакомое лицо.
Зимин лежал на койке у окна и при нашем появлении сразу приподнялся на локте. Он всё ещё был бледен, но глаза оставались ясными. Увидев меня, сержант мгновенно нахмурился.