Страница 6 из 78
— Зима, ну какого черта ты влез? — с досадой сказал я, отдуваясь.
— Не люблю смотреть, как другие работают, — проворчал Зимин.
— На следующем препятствии оставайся рядом с Метёлкиным, — посоветовал я. — Мы справимся вчетвером. Тоже мне, Поддубный выискался!
— Договоришься, Вовка, я тебя здоровой рукой проверю на прочность, — криво усмехнулся Зимин.
Второй мотоцикл перенесли быстрее — на первом получили опыт. Гаврилюк поднимал переднюю часть, я с Климчуком — заднюю, Кулешов толкал сзади. Зимин морщился, но влезать не стал. А лейтенант так и простоял всё время, заложив руки за спину.
На прочной части настила мы задержались, чтобы перевести дыхание. Воздух стоял влажный и тяжёлый. Мошкара кружила возле лиц, садилась на мокрые от пота лбы. От воды мерзко воняло гнилой тиной.
— Долго ещё стоять? — поинтересовался лейтенант таким тоном, словно стоял у светофора, на котором уже загорелся зеленый свет.
— Пока люди не отдохнут, товарищ лейтенант, — отозвался я. — Мотоциклы через провал сами не перелетают.
Метёлкин собирался добавить что–то резкое, но ограничился недовольным взглядом. Через несколько секунд он снова прикоснулся к шишке на виске.
— Давайте двигаться, ребята, — сказал Зимин, бросив на адъютанта быстрый взгляд. — Колонна явно где–то недалеко. Наверняка и они на этом провале время потеряли.
Мы вернули пулемёт на вертлюг, разместили «улитки» и стволы в укладках, заняли места и продолжили путь.
За провалом гать оставалась прочной. Брёвна лежали плотнее, вода почти не показывалась между ними. Я немного прибавил газ, хотя скорость всё равно оставалась небольшой.
Те участки, которые укрепляли накануне, выдержали. Я узнавал их по свежим сосновым стволам, дополнительным поперечинам и плотно уложенным жердям. Колёса грузовиков слегка продавили верхний слой настила, но брёвна сохранили положение.
Новые разрушения возникали там, где гать во время разведки казалась достаточно прочной. Тяжесть пяти машин выявила слабые места, скрытые под старой древесиной и болотной водой.
Дорога казалась бесконечной. Руки онемели от постоянной вибрации. Спина болела, плечи налились тяжестью. Метёлкин сидел бледный, зажмурив глаза, с сжатыми в тонкую линию губами, вцепившись в борта коляски. К стоящему перед ним пулемету он даже не прикасался. Время потеряло привычный ход. Я уже не мог определить, сколько мы двигались после последней остановки. Всё слилось в одну длинную панораму с тряской, жарой и напряжением.
Впереди на гати появились несколько тёмных пятен.
Сначала они почти не отличались от разбросанных по болоту островков, заросших ольхой. Я прищурился, продолжая вести мотоцикл. Одно пятно имело слишком правильную прямоугольную форму.
Через несколько секунд стало видно задний борт грузовика.
До замыкающей машины оставалось около двухсот метров.
Я сбросил скорость и поднял руку, предупреждая Зимина и Гаврилюка. Второй «Цюндапп» немного приблизился. Метёлкин открыл глаза, заметил грузовик и выпрямился. Климчук наклонился к моему уху и радостно выкрикнул:
— Догнали!