Страница 33 из 78
Глава 11
Я прошёл уже около двадцати шагов, продолжая размахивать вонючей тряпкой.
Внезапно у одного из заборчиков поднялась фигура человека и махнула мне рукой.
Я опустил портянку. Позади затрещали ветки. Гаврилюк вытолкнул пленного из сада. Немец споткнулся на первой же кочке, и Гриша наградил его очередным поджопником, заставляя выпрямиться.
Мы медленно пошли к домам. Расстояние сокращалось. Из практически невидимой, так хорошо она была замаскирована, ячейки, высунулся красноармеец и навел на нас винтовку.
— Свои! — крикнул я. — Разведка!
— Вижу! — отозвался он. — Кто с вами?
— Пленный.
Красноармеец оглянулся к домам.
— Товарищ лейтенант! Разведчики вернулись! Пленного ведут!
Сидоров появился возле забора через десять секунд. Его лицо выглядело ещё более утомлённым, чем при нашей встрече, однако при виде немца лейтенант заметно оживился.
— Сошников! — воскликнул он. — Вы и пленного взяли?
— Взяли, товарищ лейтенант, — подтвердил я, подходя ближе. Портянку я свернул и сунул за голенище. — Чернов здесь?
— В штаб уехал, — сообщил Сидоров. — Перед рассветом отправился с докладом. Что еще вы обнаружили?
— В Грушевке стоят около двадцати тентованных грузовиков, — доложил я. — Ещё несколько машин видны дальше, но точное число не установили. Рядом стоит восьмиколёсный броневик с большой рамочной антенной. На таком количестве транспорта могло прибыть подразделение численностью до батальона.
Сидоров нахмурился.
— Значит, я не ошибся. Они действительно сидели в деревне.
— После захвата «языка» они подняли тревогу, — продолжил я. — И преследовали нас по саду почти до края. Нескольких пришлось положить, иначе не оторвались бы.
Лейтенант перевёл взгляд на Гаврилюка.
— Ранены?
— Нет, товарищ лейтенант, — отозвался Гриша. — Целы.
— А Ляпищев где? — поинтересовался Сидоров.
— Сбежал, сучонок, — поморщился я.
Сидоров усмехнулся.
— От этого деятеля сложно ожидать героизма.
— Ждать его не будем. Пленного надо доставить Недвигину, — сказал я.
— Молодцы, ребята, отлично сработали! — похвалил Сидоров. — Давайте, мухой в штаб!
К входу в комендатуру «полуторка» подкатила уже при свете начинавшегося утра. Мы вылезли из машины, вытолкали немца и вошли в здание под удивленными взглядами часовых. Пленный уже успел отдышаться после бегства по саду и больше не изображал умирающего. Связанные за спиной руки оттягивали плечи назад, мундир был измят и выпачкан в земле, под глазами темнели круги — последствие удара по макушке, но шагал он довольно бодро, настороженно зыркая по сторонам.
— Мы вернулись из разведки с пленным, — предупредил я часовых. — Идем к генералу.
Они благоразумно промолчали — и очень хорошо, потому что препираться с ними было выше моих сил. Я устал так, что каждая ступенька воспринималась как вершина горы. Хотелось тупо сесть прямо у стены и закрыть глаза. Но я упрямо держался на ногах — слишком много еще предстояло сделать за сегодня.
— Was wollt ihr noch von mir? — хрипло буркнул немец, бросив на меня настороженный взгляд.
Он спросил, что ещё мы от него хотим, и в голосе у него было не столько возмущение, сколько усталая злость человека, который уже понял, что его не собираются просто расстрелять.
— Stehen bleiben und schweigen! (стой на месте и молчи!) — ответил я.
Я быстро провёл пальцами по подолу потрепанной гимнастёрки, словно мог одним движением привести себя в порядок, передвинул автомат с бока на грудь и вошёл в кабинет.
Комната оказалась полной людей.
Опершись обеими руками о столешницу, над разложенным планом города возвышался Недвигин. Вокруг стола расположились командир полка Лобанов, майор Усачёв и три комбата — Чернов, Ракитин, Ерохин. Ещё один человек стоял у окна. Его я видел впервые: мужчина лет сорока, плотного телосложения, круглолицый, курносый, в простой гимнастёрке без знаков различия. Но держался он уверенно, без смущения в присутствии генерала.
Метёлкин с блокнотом и карандашом в руках привалился плечом к стене. По его уставшему лицу я понял, что он успел за эту ночь сделать столько бумажной работы, сколько иной штаб не выполнял и за неделю.
На мгновение все взгляды сошлись на мне.
— Разрешите обратиться, товарищ генерал! — произнёс я, остановившись у двери.
Недвигин молча кивнул.
— По вашему приказу я произвёл разведку на западном участке обороны, — начал я. — Через сады вышли к Грушевке. В деревне обнаружено около двадцати тентованных грузовиков. За домами видны ещё примерно десять машин, но точно пересчитать не удалось, было темно. Возле околицы стоял восьмиколёсный бронеавтомобиль с рамочной антенной. Захвачен «язык».
Чернов резко выдохнул через нос и посмотрел на Недвигина. Усачёв нахмурился, будто мои слова не удивили его, а только подтвердили худшее из того, что он ожидал услышать. Лобанов медленно провёл пальцем по карте от западной окраины к линии садов и деревне.
— Двадцать или даже тридцать грузовиков — это не менее батальона, — глухо обронил комполка.
— А вот сейчас и уточним, — сказал Недвигин. — Пленный где?
— В коридоре, товарищ генерал, под охраной Гаврилюка.
— Ввести, — распорядился генерал.
Я открыл дверь.
— Гриша, заводи.
Гаврилюк втолкнул немца в кабинет стволом автомата. При свете немец выглядел совсем иначе, чем в саду — просто молодой парень с бледным злым лицом, взъерошенными светлыми волосами и губами, сжатыми в тонкую линию. Он оглядел кабинет, скользнул взглядом по Недвигину и непроизвольно вытянулся в струнку.
Командиры пристально разглядывали пленного. Пауза затянулась. Некоторые, наверное, впервые видели живого врага так близко. Не мелькающую в прицеле серо–зелёную фигуру, а вот такого, настоящего, в грязном мундире и пыльных сапогах.
Недвигин смотрел дольше всех. Он не спешил. Пленный выдержал этот взгляд несколько секунд, затем опустил глаза к полу.
Генерал повернулся к Метёлкину.
— Ваня, спроси его об имени, звании, подразделении, численности, вооружении, средствах усиления и задачи на ближайшее время.
— Name, Dienstgrad, Truppenteil! — строгим голосом обратился к пленному Метёлкин.
Немец поднял голову. На лице его мелькнула досада. Он явно не ожидал услышать хороший немецкий от невысокого советского лейтенанта с усталым лицом и карандашом в руке.
— Max Zimmerma
Метёлкин повернулся к присутствующим.
— Макс Циммерман, стрелок
Я подошёл к пленному сбоку и, бесцеременно вытащив из его нагрудного кармана «Зольдбух», прочитал вслух:
— Kurt Bre
Метёлкин едва заметно кивнул мне, словно поблагодарив, и медленно проговорил:
— Ihr Leben hängt davon ab, wie vollständig und wahrheitsgemäß Ihre Antworten sind, Gefreiter! Wir kö
(От полноты и правдивости твоих ответов, ефрейтор, зависит твоя жизнь! Мы можем проверить любые сведения, которые ты сообщишь! Так что лучше не лги!)
— Продолжай, Ваня, — усмехнулся Недвигин.
Метёлкин снова повернулся к пленному.
— Wie stark ist Ihr Bataillon?
Бреннер отвёл глаза.
— Das weiß ich nicht genau. Ich bin nur einfacher Soldat.
Метёлкин сразу перевёл:
— Я спросил о численности батальона. Он отвечает, что точной цифры не знает, он простой солдат.