Страница 3 из 78
Он дал пламени разгореться, затем сбил его о землю. Конец остался красным, из ткани поднимался густой дым.
— Этого хватит? — усомнился Гаврилюк.
— Пары бензина вспыхнут быстрее, чем тебе хотелось бы, — важно объяснил Климчук. — Ну–ка, парни, отойдите подальше, от греха.
Мы подхватили бесчувственного Метёлкина и отошли на двадцать шагов.
Климчук вставил тлеющий конец ветки в бензобак и резво отбежал. Несколько секунд ничего не происходило. Затем внутри глухо хлопнуло, из горловины вырвался язычок огня.
— Отходим, — приказал Зимин. — Сейчас разгорится.
Кулешов присел возле пулемета и зачем–то потрогал «улитки».
— Патроны к пулемёту есть, — заметил он. — А с автоматными у нас как?
— У меня два магазина, один неполный, — сказал Климчук.
— Полтора, — поморщился Гаврилюк.
Я проверил подсумки.
— Пустой. Один неполный в автомате.
— У меня тоже последний, — вздохнул Зимин. — Негусто. Если снова нарвёмся на роту, будем крыть немцев матом.
Метёлкин пошевелился.
Сначала дрогнули его пальцы, затем лейтенант поморщился и попытался поднять голову. Я сразу опустился рядом.
— Ваня, лежи, — потребовал я, придерживая его за плечо. — Не дёргайся.
Метёлкин открыл глаза. Взгляд был мутным. Он не сразу сфокусировался на моём лице. Лейтенант несколько раз моргнул, попытался оглядеться и тихо застонал.
— Где… броневик? — прохрипел он.
— Рядом, — ответил я. — Только уже горит.
Лейтенант резко повернул голову, увидел пламя и попробовал подняться.
— Ты что сделал⁈
— Лежи, — раздражённо повторил я, прижимая его к земле. — Его осколками посекло. Он не поедет. Пулемёт и боеприпасы сняли.
— А немцы где?
— Мы всех побили, — пояснил Зимин, присаживаясь рядом. — Тебя гранатами оглушило.
Метёлкин провёл ладонью по шишке на виске и поморщился.
— В ушах гудит.
— Ещё бы не гудело, — заметил Гаврилюк. — Три гранаты вокруг тебя рвануло. Хорошо, броня выдержала.
— Я помню первую, — пробормотал Метёлкин. — Она прямо у меня над головой об решетку ударила и отскочила. Вторая вроде бы где–то сбоку рванула. Дальше — ничего.
— Ваня, на меня смотри, — потребовал Зимин. — Где колонна?
Метёлкин посмотрел на сержанта, потом перевёл взгляд на пустую поляну.
— Ушла.
— Когда? — уточнил я.
— За полчаса до появления немцев, может, чуть раньше, — хрипло произнёс лейтенант, пытаясь собраться с мыслями. — Гать закончили, прогнали пустой «Опель», усилили ещё два слабых места. Смирнов дал команду выдвигаться.
— Все прошли? — спросил Гаврилюк.
— Не знаю, — признался Метёлкин. — Я видел, как последний грузовик свернул с поляны к гати. Что было дальше, не видел.
— А ты чего остался? — нахмурился Зимин.
Метёлкин посмотрел на него с неким вызовом.
— Кто–то должен был прикрыть отход.
— Я спрашиваю, почему именно ты остался.
— А кому еще? — нахмурился Метёлкин. — Из оставшихся в строю — только комдив, Смирнов и Коваленко. Но они должны были идти в авангарде. Я решил, что задержу немцев, а затем догоню колонну пешком.
Метёлкин попытался сесть. Я поддержал его под спину. Лейтенант несколько секунд сидел, опираясь ладонью о землю, затем поднял взгляд на разведчиков.
— А где остальные?
Никто не ответил.
Зимин поднялся, придерживая раненую руку.
— Ладно, парни, пошли. Пойдём по следам колонны, сколько сможем. Надеюсь, на привале догоним.
Метёлкин с трудом встал и огляделся по сторонам.
— Транспорт есть! — сказал он, что–то увидев за строениями.
Все повернулись к лейтенанту.
— Что есть? — переспросил я.
— Мотоциклы. Стоят в кустах за баней.
— Наши мотоциклы? — нахмурился Зимин. — Почему они здесь остались?
— Для них не нашлось водителей, — ответил лейтенант. — Смирнов велел откатить их за баню и замаскировать ветками.
Зимин расплылся в усталой улыбке.
— Ну, наконец–то, хоть одна хорошая новость.