Страница 28 из 78
Мы вернулись на улицу. На ней не горело ни одного огня. Деревянные дома сливались в одну линию, и только свет звезд на небе позволял слегка различать их очертания.
— Ну, давай, показывай, где позиции, — сказал я Ляпищеву.
Проводник вытянул шею и всмотрелся вперёд.
— Вот там, за теми домами, — прошептал он. — Ячейки выкопаны вдоль заборов крайних участков.
— Сплошной линии траншей нет? — удивился я.
— Нет. И не было! — растерянно ответил Ляпищев.
Мы прошли несколько десятков шагов по улице. Ляпищев старательно держался позади меня. Возле предпоследнего в ряду дома нас окликнули из темноты.
— Стой, кто идет?
— Свои! — ответил я и, чтобы долго не объяснять, добавил: — Посыльные из комендатуры.
От забора отделился человек с винтовкой. Он приблизился, разглядел нас и остановился, не опуская оружия.
— Красноармеец Сошников, пятьдесят четвёртая разведрота, — представился я. — По приказу генерала Недвигина прибыл на ваш участок. Где лейтенант Сидоров?
— Дальше по улице, у крайнего дома, — негромко отозвался часовой и указал рукой направление. — С ним какой–то новый командир.
— Капитан Чернов? — уточнил я.
— Да, вроде бы Чернов, — кивнул боец. — Это правда, что в город целый полк к нам на подмогу прибыл?
— Правда, дружище, правда, — ответил я, не став уточнять, что от полка осталась едва половина.
Мы продолжили путь. У следующего дома виднелись две фигуры. Одного я узнал сразу по высокому росту и прямой посадке головы. Чернов держал карту, сложенную в несколько раз, и пытался рассмотреть её при слабом свете с неба. Рядом, судя по белеющей на голове повязке, стоял Сидоров.
— Капитан Чернов? — негромко окликнул я.
Оба повернулись. Чернов узнал меня и сделал несколько шагов навстречу.
— Сошников? — удивился он. — Ты от штаба?
— Недвигин отправил меня в разведку, — пояснил я. — Прежде чем выходить за окраину, хочу узнать, что здесь происходит.
Капитан перевёл взгляд на Гаврилюка, задержался на Ляпищеве и снова посмотрел на меня.
— Мы как раз закончили обход участка, — сказал Чернов. — Сидоров передал мне всё, что знает. Он тебе про обстановку лучше объяснит.
Лейтенант приблизился и протянул мне руку. Лицо у него было утомлённым, однако держался он уверенно.
— Далеко собрались? — спросил Сидоров.
— Недвигину нужны любые данные о противнике, товарищ лейтенант, — ответил я. — Хочу пройти вперед на несколько километров. Усачёв упоминал, что немцы весь день вас беспокоили, верно?
Лейтенант взглянул через плечо на темную линию плодовых деревьев метрах в трехстах от нас.
— Сады видишь, боец? Вот они весь день оттуда и лезли, — подтвердил он. — Небольшими силами. Несколько человек мелькнут за деревьями, осмотрятся, и уходят. Мы по ним не стреляли, чтобы не раскрыть позиции.
— Сколько раз появлялись? — уточнил я.
— Точно не считал, — признался Сидоров. — Десять, а может двенадцать. И до самого вечера они мелькали. С утра каждый час появлялись, но под вечер реже — раз в два–три часа. Они не пытались атаковать. Просто высматривали, где мы сидим.
— Они в одном месте выходили? — снова уточнил я.
— Нет, — покачал головой лейтенант. — Сады тянутся вдоль всей окраины. Первый раз они появились на дороге, а потом каждый раз левее.
— Там вроде бы деревня есть? — спросил я. — Грушевка?
— Верно! — кивнул лейтенант. — Похоже, что они в ней и засели.
— Немецкую технику видели? — продолжил расспрашивать я.
— Ни бронемашин, ни грузовиков, — ответил Сидоров. — Издалека временами слышался звук моторов, но где именно и сколько машин двигалось, определить невозможно.
— Форма на них обычная?
— В смысле? — удивился Сидоров. — Да, обычная, немецкая. Каски, мундиры, винтовки.
— Я имел в виду — камуфляжных курток на них не было? Ботинок вместо сапог? Каких–то особых значков на касках?
— Да хрен его знает! — пожал плечами Сидоров. — С такого расстояния много не разглядишь. Да и на открытое место они не выходили — мелькнут за деревьями и уходят.
— Если немцы весь день проводили разведку, то утром непременно полезут, — хмуро произнёс Чернов. — Только непонятно откуда. Сады позволяют им выйти к нашим позициям почти в любом месте. Так что, Сошников, смотри там в оба — нам любые данные о противнике позарез нужны.
— Именно поэтому Недвигин меня и отправил, — сказал я. — Надо заглянуть как можно дальше.
Я оглянулся на Гаврилюка и Ляпищева.
— Дальше пойдем пешком.
Проводник вытянул шею и посмотрел на линию садов, словно хотел сопоставить увиденное со своими воспоминаниями.
— Если идти прямо через сады, выйдем не на деревню, а к дороге. Она там изгиб делает, — объяснил он. — Нужно взять немного левее, найти проход между участками и тогда до деревни будет около трёх километров.
— Немцы как раз оттуда и выходили, — сказал Сидоров.
Чернов кивнул.
— Значит, там есть проход, — медленно произнес он. — Надо будет дополнительно усилить оборону на том участке.
— Сообщите бойцам, что мы уходим в ту сторону, чтобы нас не обстреляли на обратном пути, — попросил я.
— Так надо какой–нибудь опознавательный знак придумать. Например, платком помашите, — предложил Чернов.
— Ну, откуда у меня платок… — растерялся я.
Ляпищев молча достал из кармана пиджака большое клетчатое полотно, размером с полотенце.
— Вот! — обрадовался Чернов. — Вот этим и махните. А бойцов я предупрежу. Удачи, Сошников!
Капитан протянул мне руку.
— Спасибо, товарищ капитан.
Сидоров тоже пожал мне ладонь.
— Если в саду никого нет, до деревни доберётесь быстро, — сказал он.
Я проверил «ППД», запасные магазины, и обратился к Гаврилюку:
— Гриша, двигаться будем без разговоров. Ляпищев показывает дорогу. Я за ним. Ты прикрываешь тыл. Если что–то заметишь, не кричи. Тронешь меня за плечо.
— Понял, — кивнул Гаврилюк.
— Ляпищев, далеко вперёд не забегай, — сказал я проводнику.
— Я вообще не собирался бегать, — проворчал Ляпищев.
— Ну, пошли, ребята! — скомандовал я, и толкнул в спину замешкавшегося Ляпищева.
Проводник, пригнувшись, быстрым шагом, иногда сбиваясь на тряскую рысь, двинулся через открытое место в сторону яблонь. Я пошел следом, Гаврилюк пристроился за мной.
Чернов и Сидоров остались возле дома.
Земля под ногами была неровной. Приходилось переступать через кочки и следить, чтобы нога не провалилась в мелкую ямку. Когда до границы сада оставалось метров двадцать, мы наткнулись на низкую изгородь из неровных жердей. Часть из них были сломаны, оставляя узкие проходы. Я придержал Ляпищева за плечо, и присел за оградой, внимательно глядя на тёмные провалы между яблонями. Там было тихо и никто не шевелился. Выждав пять минут, я осторожно пролез вперед.
Ляпищев показал влево.
— Нам туда, — прошептал он. — До двух старых груш, а от них к проходу.
— Веди! — ответил я.
Проводник поднырнул под низкую ветку. Мы с Гришей последовали за ним.
Под кронами было абсолютно темно. И мы продвигались почти «на ощупь», заслоняя глаза рукой, чтобы не оставить их на ветках. От леса сад отличался только тем, что под ногами не хрустел валежник, а деревья стояли ровными рядами, позволяя выдерживать направление движения.
Ляпищев не подвел — через несколько минут мы действительно вышли на узкий проход — техническую дорогу для садоводов. Двигаться по ней оказалось немного удобней и мы зашагали быстрее. Через примерно равные промежутки времени я останавливал разошедшегося проводника за плечо и пару секунд прислушивался. Но никаких признаков вражеского присутствия так и не заметил.